Страница 82 из 92
Глава 32
Алихан
Час.
Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд. Целая вечность.
Я сидел на террасе и смотрел, как она умирает внутри. Не физически — хуже. Душой.
Всё, во что верила, рушилось. Всё, что знала о своей жизни — оказалось ложью.
Вчера она была счастлива. Вчера выходила за меня замуж. Вчера
улыбалась так, что сердце останавливалось.
Сегодня — сидит в кресле, смотрит в никуда. Мёртвыми глазами.
И я ничего не могу сделать. Только ждать.
Телефон зазвонил. Руслан.
— Говори.
— Нашёл. — Его голос был странным. Напряжённым. — Это правда, Варвар. Романов
Сергей Павлович. Пятьдесят четыре года. Осуждён восемнадцать лет назад по статье
сто одиннадцать — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее
смерть.
— Кого убил?
— Дилера. Того, кто продавал наркоту его жене.
Я посмотрел на Олю. Она не слышала — сидела слишком далеко. Хорошо.
— Подробности.
— Жена — Романова Татьяна — подсела на героин, когда дочери было года три. Муж
пытался её вытащить — клиники, врачи, всё бесполезно. Она уходила в запои,
возвращалась, снова уходила. В какой-то момент задолжала дилеру крупную сумму.
— Сколько?
— Триста тысяч. По тем временам — дохуя. Дилер пришёл выбивать долг. Романов был
дома. Защищал семью.
— И убил.
— Не сразу. Избил до полусмерти. Дилер умер через три дня в больнице. Романова
закрыли.
Я молчал. Переваривал.
Отец Оли убил человека. Защищая жену и дочь. Сел на восемнадцать лет.
А жена — та самая жена, которую он защищал — потом продала дочь за
дозу.
Блядь. Какая ирония.
— Что с женой? — спросил я.
— Романова Татьяна. Умерла шесть лет назад. Передоз. Как раз когда Оля уже была у
тебя.
— Она знала? Что муж сидит?
— Знала. Но на свидания не ездила. Дочери сказала, что отец бросил их. Или умер —
тут версии расходятся.
Сука. Тварь. Мразь наркоманская.
Продала мужа. Продала дочь. Сдохла в канаве от передоза.
Жаль, что уже мертва. Я бы убил её сам. Медленно.
— Как адвокат нашёл наш номер? — спросил я.
— Пробиваю. Пока не ясно. Но адвокат настоящий. Дементьев Виктор Ильич. Работает с
заключёнными. Помогает после освобождения. Романов, видимо, нанял его искать
дочь.
— Откуда у зэка деньги на адвоката?
— Работал на зоне. Копил. Восемнадцать лет — срок большой. Видимо, всё откладывал
на это.
Восемнадцать лет копил. Чтобы найти дочь. Которую даже не видел с трёх
лет.
Это или безумие, или любовь.
Хотя какая, к хуям, разница. Одно и то же.
— Когда освобождается?
— Через три недели. Двадцатого числа.
— Где будет жить?
— Пока не ясно. Наверное, в каком-нибудь приюте для бывших зэков. Родственников
нет. Жена мертва. Дочь — пропала.
Я посмотрел на Олю. Она повернула голову. Смотрела на меня. Ждала.
— Ладно. Спасибо.
— Варвар. — Руслан помолчал. — Она захочет к нему поехать. Ты понимаешь?
— Понимаю.
— Это опасно. Вы официально мертвы. Если кто-то узнает...
— Я знаю.
— И всё равно поедешь?
Я снова посмотрел на неё. На свою жену. На женщину, ради которой прошёл через ад.
— Если она попросит — поеду.
— Ты ёбнутый.
— Знаю.
Отбой.
Она встала, когда я подошёл.
Глаза красные. Следы слёз на щеках. Но взгляд — живой. Требовательный.
— Что сказал Руслан?
Я сел напротив. Взял её руки.
— Правда. Всё правда. Твой отец жив. Освобождается через три недели.
— За что сидел?
Пауза. Как сказать? Как объяснить?
— За убийство.
Она вздрогнула. Но не отстранилась.
— Кого?
— Дилера. Того, кто продавал наркоту твоей матери.
Молчание. Долгое. Тяжёлое.
— Он... защищал нас?
— Да. Дилер пришёл выбивать долг. Твой отец его избил. Тот умер через три дня.
Она закрыла глаза. Слёзы потекли снова.
— Восемнадцать лет, — прошептала она. — Он сидел восемнадцать лет. А мама...
— Твоя мать сказала тебе, что он бросил вас. Или умер.
— Она врала.
— Да.
— Всю жизнь врала.
— Да.
Оля открыла глаза. Посмотрела на меня.
— Она продала меня. За дозу. А до этого — продала его. За свободу ширяться.
— Да.
— Сука, — выдохнула она. — Какая же она была сука.
Я молчал. Слова не нужны. Только присутствие.
— Он искал меня, — продолжала она. — Восемнадцать лет на зоне. Копил деньги. Нанял
адвоката. Искал.
— Да.
— А я думала, что он бросил. Что ему плевать. Что я никому не нужна.
Голос сорвался. Она уткнулась мне в грудь. Плакала — горько, навзрыд. Как ребёнок.
Моя девочка. Моя жена. Моя жизнь.
Сколько можно её ломать? Сколько можно причинять боль?
Сначала мать. Потом — я. Потом — Касумов. Теперь — это.
Когда она сможет просто жить? Без ударов судьбы?
Я гладил её по волосам. Молча. Ждал, пока выплачется.
— Я хочу его увидеть, — сказала она наконец. Голос хриплый, сорванный.
— Знаю.
— Хочу посмотреть ему в глаза. Спросить... почему он не...
Замолчала. Не смогла закончить.
— Он не мог тебя спасти, — сказал я мягко. — Он был в тюрьме. Твоя мать не возила
тебя на свидания. Он даже не знал, где ты.
— Но потом... когда вышел бы...
— Он ещё не вышел. Выходит через три недели. И первое, что делает — ищет тебя.
Она подняла голову. Посмотрела на меня.
— Ты поедешь со мной?
Вот он. Вопрос. Которого я ждал и боялся.
Россия. Страна, где меня хотят убить. Где я — официально мёртв. Где
каждый шаг — риск.
Ехать туда — безумие.
Но она просит. Моя жена. Моя жизнь.
Разве я могу отказать?
— Поеду, — сказал я.
— Это опасно. Я знаю. Ты говорил — нас ищут.
— Ищут.
— Тогда, может, я одна...
— Нет. — Голос жёстче, чем хотел. — Ты никуда не поедешь одна. Никогда. Слышишь?
— Алихан...
— Нет. — Я взял её лицо в ладони. — Я уже терял тебя. Дважды. Третьего раза не
будет.
Флешбэк.
Подвал Касумова. Она — напротив, связанная. Смотрит, как меня ломают.
Лес. Ноябрь. Она умирает от холода. Я тащу её на себе.
Нет. Нет. Нет. Никогда больше.
— Мы поедем вместе, — сказал я. — Осторожно. Тихо. Встретишь отца — и сразу
обратно.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала меня. Нежно. Благодарно.
— Спасибо.