Страница 81 из 92
Жена. Я — его жена. Это реальность.
Накинула халат. Вышла на террасу.
Он стоял у перил. С кофе. Смотрел на море.
— Доброе утро, муж.
Обернулся. Улыбнулся.
— Доброе утро, жена.
Я подошла. Обняла его сзади. Уткнулась в спину.
— Кофе будешь?
— Обязательно.
Он ушёл на кухню. Я осталась на террасе. Смотрела на море, на небо, на белые
домики внизу.
Рай. Настоящий рай.
Телефон пискнул. Сообщение.
Мы договорились: минимум связи с внешним миром. Только защищённый канал с Русланом
— для экстренных случаев. Если пишет — значит, что-то важное.
Я открыла.
Не от Руслана. От... адвоката? Российский номер. Как он нашёл этот телефон?
"Ольга Сергеевна Романова. Меня зовут Виктор Ильич Дементьев, адвокат.
Вынужден сообщить: ваш отец, Романов Сергей Павлович, освобождается через
три недели после 18 лет заключения. Он разыскивает вас. Просит о встрече.
Прилагаю документы, подтверждающие родство. Это не мошенничество. Ваш отец
жив."
Телефон выпал из рук.
Мир качнулся. Поплыл. Растворился.
Отец? Какой отец? Мне говорили — умер. Или бросил. Или...
Я не помню его. Мне было три или четыре, когда он исчез. Только
смутные образы — большие руки, колючая щека, запах табака. Голос, который
пел колыбельную.
Мама говорила — он ушёл. Бросил нас. Не захотел. А потом — умер.
Мама врала?
Мама... продала меня за дозу. Почему бы ей не соврать и об этом?
— Оля?
Его голос. Далёкий. Как из-под воды.
— Оля, что случилось?
Он стоял рядом. С двумя чашками кофе. Смотрел на меня — испуганно.
— Я... — голос не слушался. — Мой отец...
— Что — отец?
— Он жив. — Слова падали как камни. Тяжёлые. Неподъёмные. — Он жив, Алихан.
Восемнадцать лет в тюрьме. Освобождается. Ищет меня.
Чашки полетели на пол. Он схватил меня за плечи.
— Что? Откуда ты знаешь? Кто написал?
— Адвокат... какой-то адвокат... — я показала на телефон, валяющийся на полу.
Он поднял. Прочитал. Лицо окаменело.
— Сядь, — сказал он. — Сядь и дыши. Я разберусь.
— Алихан...
— Сядь.
Я села. Ноги не держали.
Отец. Живой. Восемнадцать лет в тюрьме.
Пока я росла с матерью-наркоманкой. Пока меня продавали. Пока я
выживала в аду.
Он был там. За решёткой. Живой.
Почему?
За что?
И почему мама сказала, что он умер?
Алихан говорил по телефону. Быстро. Резко. По-чеченски — я не понимала. Потом
по-русски — с Русланом.
— Проверь. Всё проверь. Кто такой Романов Сергей Павлович. За что сидел. Когда
освобождается. И как, блядь, этот адвокат нашёл наш номер.
Пауза. Он слушал.
— Хорошо. Жду.
Отбой. Он сел рядом. Взял мои руки.
— Руслан проверит. Через час будем знать.
— А если это правда? — прошептала я. — Если он действительно жив?
— Тогда решим, что делать.
— Я хочу его увидеть.
— Оля...
— Хочу. — Я посмотрела ему в глаза. — Если он жив — хочу знать почему. Почему
сидел. Почему мама врала. Почему... — голос сорвался. — Почему он не спас меня.
Алихан обнял меня. Крепко. Молча.
Вчера я была счастлива. Вчера выходила замуж. Вчера думала — прошлое
позади.
А сегодня — оно вернулось. Снова.
Отец. Живой. Где-то в России.
И я должна узнать правду.
Должна.
Мы сидели на террасе. Обнявшись. Ждали звонка.
Солнце поднималось над Санторини. Новый день. Новая правда.
Что бы ни ждало впереди — мы справимся. Вместе.
Потому что мы — семья.
Настоящая.
Наконец-то.