Страница 80 из 92
Глава 31
Оля
Белое платье.
Простое, струящееся, без кружев и страз. Шёлк, который обнимает тело как вторая
кожа. Босые ноги на тёплом камне. Волосы распущены — ветер с моря играет с ними.
Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.
Это я? Та самая Оля, которую продали за долги матери-наркоманки? Та,
которую держали в подвале, били, унижали? Та, которая видела, как ломают
человека, которого любит?
Эта женщина в зеркале — красивая. Счастливая. Живая.
Неужели это правда я?
— Готова?
Его голос. За спиной. Я обернулась.
Алихан стоял в дверях. Белая рубашка, закатанные рукава, тёмные брюки. Без
галстука, без пиджака. Просто — он. Настоящий.
И смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Ты... — он запнулся. Сглотнул. — Ты невозможная.
— Это комплимент?
— Это правда.
Он подошёл. Взял мои руки. Его пальцы — тёплые, шершавые, живые.
— Последний шанс сбежать, — сказал он. — Потом — поздно.
— Сбежать? — Я улыбнулась. — От тебя?
— От меня. От этой жизни. От всего.
Я посмотрела ему в глаза. Карие. Глубокие. С тенями, которые никогда не уйдут
полностью.
— Я никуда не сбегу. Никогда.
— Уверена?
— Абсолютно.
Он выдохнул. Будто держал дыхание. Будто боялся услышать другой ответ.
Глупый. Любимый. Мой.
Куда я побегу? Ты — мой дом. Единственный, который у меня есть.
Терраса была украшена белыми цветами.
Бугенвиллея, лилии, розы — Руслан привёз утром. Его жена помогала расставлять. Они
прилетели на рассвете — свидетели. Без них никах невозможен.
Имам приехал к полудню. Пожилой турок, живущий на острове двадцать лет. Не задавал
вопросов — Алихан заплатил достаточно.
Мы стояли на террасе. Над морем. Под солнцем. Рука в руке.
Только наша сказка началась с кошмара. И мы написали её сами. Кровью,
слезами, потом.
Но финал — вот он. Здесь. Сейчас.
Имам читал суры на арабском. Я не понимала ни слова. Но это было неважно. Важно —
его рука в моей. Его глаза напротив. Его дыхание — близко, тепло.
— Теперь — ваши слова, — сказал имам на ломаном русском. — Друг другу.
Алихан посмотрел на меня. Набрал воздуха.
— Я не умею красиво говорить, — начал он. — Никогда не умел. Я убивал. Ломал.
Разрушал. Это — моя жизнь. Была.
Пауза. Он сжал мои пальцы крепче.
— А потом появилась ты. И всё изменилось. Ты стала моим светом в темноте. Моей
причиной дышать. Моим... — голос дрогнул. — Моим всем.
Слёзы. Горячие. Потекли по моим щекам.
— Я не заслуживаю тебя. Знаю. Но я буду стараться. Каждый день. До последнего
вздоха. Буду защищать тебя. Любить тебя. Быть достойным тебя.
Он замолчал. Смотрел на меня — ждал.
Моя очередь.
— Ты сказал — не умеешь красиво говорить, — начала я. Голос дрожал. — Врёшь. Это
было самое красивое, что я слышала.
Он улыбнулся. Едва заметно.
— Я пришла к тебе как вещь. Плата за чужие долги. Думала — умру. Или хуже. А
вместо этого... — я всхлипнула. — Вместо этого нашла любовь. Настоящую. Ту, о
которой пишут в книгах, но в которую никто не верит.
— Оля...
— Подожди. Дай закончить. — Я вытерла слёзы. — Ты говоришь — не заслуживаешь меня.
А я думаю — мы заслуживаем друг друга. Два сломанных человека, которые стали
целыми вместе.
Его глаза блестели. Слёзы? У него?
— Я обещаю быть рядом. В темноте и на свету. В кошмарах и в счастье. Всегда.
Потому что без тебя — я не я. Ты сделал меня той, кто я есть.
— Ты сама себя сделала, — прошептал он.
— Нет. Мы сделали друг друга.
Имам кивнул. Мы обернулись — забыли о нём.
— Махр?
Алихан достал из кармана. Два простых золотых кольца. Без камней, без узоров.
Просто — золото.
— Хотел с бриллиантами, — сказал он мне тихо. — Но ты бы сказала, что это пошло.
Я засмеялась сквозь слёзы:
— Правильно понял.
Он надел кольцо мне на палец. Я — ему. Тёплое золото на тёплой коже.
Имам произнёс заключительные слова. Руслан и его жена — свидетели — подтвердили.
— Никах завершён, — сказал имам. — Вы — муж и жена перед Аллахом.
Алихан взял моё лицо в ладони. Осторожно. Нежно. Как будто я — хрусталь.
И поцеловал.
Вот оно. Счастье. Чистое. Настоящее.
Я — его жена. Он — мой муж.
После всего, что было — мы здесь. Вместе.
Это ли не чудо?
Руслан обнял Алихана. Его жена — меня. Поздравления, слёзы, смех.
Потом они ушли — оставили нас одних.
Солнце падало в море — огромное, золотое, торжественное. Небо пылало: розовый,
оранжевый, алый. Самый красивый закат в моей жизни.
— Жена, — сказал он, пробуя слово на вкус. — Моя жена.
— Муж, — ответила я. — Мой муж.
— Звучит странно.
— Звучит правильно.
Он обнял меня. Крепко. Мы стояли на краю скалы, над морем, под умирающим солнцем.
Два человека. Одна судьба.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— И я тебя.
— Навсегда?
— Навсегда.
Навсегда. Странное слово для людей, которые видели столько смерти. Но
мы — верим в него. Потому что заслужили.
Первая брачная ночь.
Наш дом. Наша спальня. Огромная кровать с белым бельём. Окна открыты — запах моря,
шум волн, лунный свет.
Он раздевал меня медленно. Не торопился. Будто хотел запомнить каждую секунду.
— Красивая, — шептал он, целуя мои плечи. — Невозможно красивая.
— Ты уже говорил.
— Буду говорить каждый день. До конца жизни.
Его руки — везде. Тёплые. Уверенные. Но нежные. Так нежные.
Он изменился. После всего — изменился. Раньше брал — жадно, властно.
Сейчас — дарит. Отдаёт. Любит.
Это и есть исцеление. Не забыть — а научиться любить по-другому.
Мы любили друг друга до рассвета. Медленно. Глубоко. Без слов — они были не нужны.
А потом лежали в темноте. Переплетённые. Уставшие. Счастливые.
— Знаешь, о чём я думаю? — прошептала я.
— О чём?
— Что это — лучший день в моей жизни.
— У нас будут и другие, — он поцеловал мой лоб. — Много других.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я закрыла глаза. Уснула. Впервые за долгое время — без кошмаров.
Утро пришло с солнцем.
Яркое. Греческое. Безжалостное в своей красоте.
Я проснулась одна — его сторона кровати пустая, но ещё тёплая. Значит, недавно
встал.
Потянулась. Улыбнулась. Посмотрела на кольцо на пальце.