Страница 78 из 92
Глава 30
Оля
Белый.
Весь мир — белый. Белые домики, рассыпанные по скале. Белые лестницы, ведущие
вниз, к морю. Белые церкви с синими куполами. Белый свет — яркий,
средиземноморский, живой.
После московской серости — как удар. Ослепительный. Исцеляющий.
Мы сделали это. Выбрались. Из ада — в рай.
Звучит как сказка. Но сказки не пахнут кровью. А моя — пахнет.
Самолёт приземлился в Афинах утром. Оттуда — маленький перелёт до Санторини.
Алихан всё организовал — как всегда. Деньги решают проблемы. Особенно такие, как
наши.
Новые документы. Новые имена. Новая жизнь.
Для мира — мы мертвы. Алихан Эльдарханов погиб в перестрелке в Дагестане. Ольга
Романова — пропала без вести. Так решил Руслан. Так — безопаснее.
Теперь я — Елена Константинова. Он — Александр Константинов. Муж и жена.
Российские эмигранты. Обычные люди.
Обычные. Смешно. Он убил сотню человек. Я — видела, как умирает
человечность. Какие, к чёрту, обычные?
Но попытаться стоит. Ради нас обоих.
Дом стоял на краю скалы.
Белый, как всё здесь. Два этажа. Терраса с видом на кальдеру — затопленный кратер
вулкана, ставший бухтой. Бассейн-инфинити, сливающийся с горизонтом. Сад —
оливы, бугенвиллея, лаванда.
Рай. Настоящий.
— Нравится? — Алихан стоял рядом. Смотрел на меня — не на вид.
— Это... — я не находила слов. — Это невероятно.
— Купил неделю назад. Пока ты спала.
— Купил? Весь дом?
— Весь. — Он пожал плечами. — Ты хотела Санторини. Ты его получила.
Я засмеялась. Бросилась ему на шею.
— Ты сумасшедший.
— Знаю. — Он обнял меня. Крепко. — Но это лучше, чем отель. Здесь — только мы.
Никого больше.
Никого больше. Без охраны. Без слуг. Без страха.
Впервые за... сколько? Полгода? Год? Я не помню, когда чувствовала
себя в безопасности.
Сейчас — чувствую.
Мы вошли внутрь. Светло, просторно, минималистично. Белые стены, деревянные балки,
огромные окна. Запах моря — повсюду.
— Спальня наверху, — сказал он. — Хочешь посмотреть?
— Потом. — Я взяла его за руку. — Сначала — море.
Мы спустились по лестнице к воде.
Сто двадцать ступенек — я считала. Внизу — маленький причал. Лодка — белая,
конечно. И море — такое синее, что глаза болели.
Я сбросила платье. Осталась в купальнике. Он смотрел — жадно, как всегда. Но не
двигался.
— Идёшь? — спросила я.
— Потом. — Он отвёл взгляд. — Иди первая.
Я поняла. Шрамы. Следы от пуль, от ножей, от... того, что было в подвале. Он
стеснялся их. Даже передо мной.
Глупый. Любимый. Сломанный.
Я видела его тело сотни раз. Каждый шрам — знаю наизусть. Люблю —
вместе с ними.
— Эй. — Я подошла к нему. Взяла за лицо. Заставила смотреть. — Мне плевать на
шрамы. Слышишь? Плевать.
— Оля...
— Ты — красивый. Для меня — самый красивый. Всегда.
Он смотрел на меня. В глазах — что-то хрупкое. Ранимое. То, чего я раньше не
видела.
Варвар — боится. Не врагов. Не смерти. Боится, что я увижу его слабым.
И разлюблю.
Дурак.
— Пойдём вместе, — сказала я. — Пожалуйста.
Он помедлил. Потом — кивнул. Снял рубашку. Джинсы.
Шрамы. Много. Старые — белые, зажившие. Новые — розовые, свежие. Три пулевых
ранения от того дня в Москве. Следы от ремней на запястьях. Ожоги.
И другие. Те, которые нельзя увидеть. Которые — внутри.
Я взяла его за руку. Повела к воде.
— Холодная? — спросил он.
— Не знаю. Проверим вместе.
Мы вошли. Вода — тёплая, ласковая, солёная. Обняла нас — как старый друг.
Он нырнул. Вынырнул. В глазах — что-то изменилось. Блеск. Жизнь.
— Охуенно, — сказал он.
Я засмеялась:
— Романтик.
— Какой есть.
Он подплыл ко мне. Обнял. Мы покачивались на волнах — вместе. Два обломка,
нашедших друг друга в шторме.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— За что?
— За всё. За то, что осталась. За то, что любишь. За то, что здесь.
— Глупый. — Я поцеловала его. — Куда бы я делась?
— Куда угодно. После того, что видела. После того, что я...
— Тихо. — Я прижала палец к его губам. — Не сейчас. Сейчас — только море. Только
солнце. Только мы.
Он кивнул. Замолчал.
Мы оба — раненые. Оба — с кошмарами и флешбэками. Оба — сломанные.
Но вместе — целые. Как-то так получается.
Вечером мы сидели на террасе.
Вино — местное, белое, с нотками вулканической почвы. Закат — золотой, розовый,
бесконечный. Солнце падало в море — медленно, торжественно.
— Красиво, — сказала я.
— Да.
— Ты смотришь на меня, а не на закат.
— Ты — красивее.
Я улыбнулась. Он — почти улыбнулся. Для него — прогресс.
— Что будем делать завтра? — спросила я.
— Не знаю. Что хочешь?
— Ничего. — Я откинулась в кресле. — Абсолютно ничего. Просто... быть.
— Просто быть?
— Да. Без планов. Без страха. Без беготни. Просто — жить.
Он смотрел на меня странно. Как будто я сказала что-то невозможное.
— Я не умею, — признался он наконец.
— Чего?
— Просто жить. Всегда — цель. План. Враг. Без этого... не знаю, что делать.
Вот она — правда. Он не знает, кто он без войны. Без крови. Без
Варвара.
Двадцать лет — убивал. А теперь — должен научиться жить.
Мы оба должны.
— Научимся вместе, — сказала я. — Шаг за шагом.
— А если не получится?
— Получится. — Я взяла его руку. — Потому что мы — вместе. А вместе — можем всё.
Он сжал мои пальцы. Крепко. До боли.
— Я не заслуживаю тебя, — сказал он. — Никогда не заслуживал.
— Ерунда.
— Правда. Я — монстр. Убийца. То, что сделал... те люди... — он замолчал. — Ты
должна была сбежать. Давно. Вместо этого — здесь.
— Потому что люблю.
— Почему? — Он смотрел на меня. Честно. Отчаянно. — Почему ты любишь меня? После
всего?
Я задумалась. Как объяснить? Как найти слова для того, что не поддаётся логике?
— Потому что ты — настоящий, — сказала я наконец. — Жестокий — да. Страшный — да.
Но настоящий. Без масок. Без лжи. Ты — это ты. Всегда.
— И этого достаточно?
— Для меня — да. — Я посмотрела ему в глаза. — Ты приехал за мной. В ловушку.
Знал, что умрёшь — и всё равно приехал. Ты терпел то, что терпел — молча. Ради
меня. Ты вытащил нас из леса — полумёртвый. Ради меня.
— Это...