Страница 71 из 92
с тобой. За то, что не видел твоей ненависти. За всё.
Она смотрела на меня снизу вверх. Впервые — страх в глазах.
— Но она — не заслужила. Оля. Она ни в чём не виновата. А ты отдала её Касумову.
— Я...
— Молчи. — Я присел рядом. — Знаешь, что самое страшное? Я понимаю тебя. Понимаю
твою ненависть. Твою боль. Восемнадцать лет — это долго.
— Тогда почему?..
— Потому что ты тронула её. — Я взял Зарему за подбородок. Заставил смотреть в
глаза. — Меня — можно. Я заслужил. Но её — нельзя.
Достал нож. Тот самый, которым резал сотни людей.
— Прощай, Зарема. Увидимся в аду.
Она закричала.
Недолго.
Я вышел из подвала через час.
Руки в крови. Лицо спокойное. Внутри — пустота.
Убил жену. Мать своих детей. Женщину, которая делила со мной постель
восемнадцать лет.
Должен чувствовать что-то? Вину? Боль? Сожаление?
Ничего. Только холод.
Она предала. Она заплатила. Справедливость.
Руслан ждал наверху. Посмотрел на мои руки. Кивнул.
— Готово?
— Готово. Теперь — Касумов.
— Алихан... — Руслан замялся. — Луиза сбежала.
Я остановился.
— Что?
— Час назад. Собрала вещи, взяла деньги и ушла. Охрана не остановила — ты не давал
приказа.
Луиза. Сбежала. Узнала про Зарему — и сбежала.
— Пусть бежит, — сказал я. — Она мне не нужна. Никогда не была нужна.
— А если расскажет?
— Кому? Ментам? — Я усмехнулся. — Она знает, что будет, если откроет рот.
Руслан кивнул. Но в глазах осталось сомнение.
Плевать. Луиза — трусиха. Забьётся в угол и будет молчать.
Или нет. Но сейчас — неважно. Сначала — Касумов.
— Когда?
— Через неделю. Собери людей. Лучших. Самых верных.
— Сколько?
— Пятнадцать. Хватит.
— Против тридцати?
— Хватит, — повторил я. — Потому что они будут защищать. А мы — мстить.
Месть сильнее защиты. Ненависть сильнее страха.
Касумов узнает это. Скоро.
Я поднялся к Оле. Она не спала — ждала.
— Всё? — спросила она.
— Всё. Заремы больше нет.
Она кивнула. Не спросила как. Не хотела знать.
— Что дальше?
— Дальше — Касумов. Через неделю.
— А потом?
Я лёг рядом с ней. Обнял. Крепко.
— Потом — море. Солнце. Новая жизнь. Обещаю.
Она прижалась ко мне. Тёплая. Живая. Моя.
Ради неё — всё. Через любую кровь. Через любую смерть.
Ещё немного. Ещё одна война.
А потом — покой.
Наконец-то.