Страница 7 из 92
Она вернулась передо мной. Посмотрела в глаза.
— Ты здесь никто. Вещь. Алихан может выкинуть тебя в любой момент. Или отдать
кому-то из своих людей. Или продать. Или убить. Запомни это.
— Запомнила, — процедила я.
— Дерзкая. — Зарема усмехнулась. — Посмотрим, как долго продержится эта дерзость.
Она повернулась к остальным.
— Марьям, Луиза, познакомьтесь. Это Оля. Она будет жить здесь. Алихан велел мне
найти ей применение.
Марьям — та, что вышивала — подняла глаза. Посмотрела на меня спокойно, без
эмоций. Кивнула молча.
Луиза — рыжая — швырнула журнал на стол. Встала, подошла ко мне. Обошла, как
Зарема.
— Симпатичная, — констатировала она. — Молодая. Алихан давно не приводил таких
молодых.
— Алихан вообще давно никого не приводил, — холодно заметила Зарема. — Последние
два года он даже на нас не смотрит. А тут... — Она посмотрела на меня. — Ты
особенная, что ли?
— Нет. Я просто... плата за долг матери.
— Долг. — Зарема хмыкнула. — Да, я слышала. Мать-наркоманка продала дочь.
Классика.
Слова резанули. Я сжала кулаки.
— Не смей говорить о моей матери.
Зарема шагнула ко мне. Резко, быстро. Влепила пощёчину.
Хлёсткую, звонкую, больную.
Я отшатнулась, схватилась за пылающую щёку.
— Ты мне не указываешь, — холодно сказала Зарема. — Ты здесь ниже собак. Я буду
говорить что хочу. И ты будешь молчать. Поняла?
Я молчала. Ненависть клокотала внутри, но я промолчала.
— Поняла? — повторила Зарема громче.
— Да.
— Да,
Зарема-ханум
, — поправила она.
Я сглотнула унижение.
— Да, Зарема-ханум.
— Хорошо. — Она развернулась к Марьям и Луизе. — Она будет помогать по дому.
Готовить, убирать, стирать. Также Алихан сказал, что она медик. Будет лечить
раненых, если понадобится.
Марьям кивнула молча.
Луиза усмехнулась:
— Прислуга значит. Удобно.
— Очень, — согласилась Зарема. Посмотрела на меня. — Марьям покажет тебе кухню.
Сегодня приготовишь ужин на всех. Алихан, мы трое, охрана — двадцать человек.
Справишься?
Двадцать человек? Я никогда не готовила на столько людей.
— Справлюсь, — соврала я.
— Посмотрим. — Зарема вернулась на диван, села. — Можешь идти. Марьям, проводи её.
Марьям встала, кивнула мне. Я пошла за ней.
У двери я обернулась. Зарема смотрела на меня. Холодно, оценивающе.
— Добро пожаловать в ад, Оля, — сказала она тихо.
Дверь закрылась.
Марьям вела меня молча по коридорам. Мы спустились на первый этаж, прошли через
холл, свернули в крыло, которое я ещё не видела.
Кухня оказалась огромной. Промышленная, с двумя плитами, большим холодильником,
морозильной камерой, длинными столами, множеством шкафов.
Марьям остановилась у стола, обернулась ко мне.
— Умеешь готовить? — Голос спокойный, без злости.
— Немного. Базовые вещи.
Она кивнула.
— Этого хватит. Сегодня сделаем плов, шурпу, самсу, салат. Я покажу, как. Ты
запоминай.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Марьям посмотрела на меня внимательно.
— Не благодари. Я не добрая. Просто мне всё равно. — Она начала доставать продукты
из холодильника. — Зарема тебя возненавидела сразу. Луиза тоже, но она просто
скучает, ей всё равно. А я... я устала ненавидеть.
Она положила на стол мясо, морковь, лук, рис.
— Алихан не любит нас. Не любил никогда. Мы нужны ему для статуса, для детей, для
дома. Но не для любви. — Она говорила монотонно, без эмоций. — Может, ты ему
нужна для того же. Может, для другого. Не знаю. Но советую тебе одно: не
влюбляйся в него.
— Что? — Я уставилась на неё. — Я не собираюсь...
— Собираешься или нет — неважно. — Марьям посмотрела на меня. — Я видела, как он
на тебя смотрел вчера. Интересуется. Первый раз за годы. Он может быть
обаятельным, когда захочет. Может заставить тебя поверить, что ты особенная. Не
верь. Он монстр, Оля. Настоящий. И он убьёт тебя, если влюбишься.
Она развернулась к плите.
— А теперь учись готовить плов.
Я молча взяла нож.
Первый день в аду только начался.