Страница 25 из 92
женщин силой. Ломаю. Уничтожаю.
Я молчала. Он повернул голову, посмотрел через плечо:
— Ответь.
— Да. Думаю.
— Правильно думаешь. — Развернулся полностью. — Я монстр, Оля. Я убил больше
людей, чем ты можешь представить. Мои руки по локоть в крови. Моя душа... если
она вообще есть... черная, как смола. Я — то, чем пугают детей в сказках.
Шагнул ко мне.
— Но с тобой... — Еще шаг. — С тобой я не хочу брать силой.
Еще шаг.
— Я хочу, чтобы ты сама пришла. Сама попросила. Сама призналась, что хочешь меня
так же сильно, как я хочу тебя. Я не причинил тебе боли в прошлый раз...Я жду
когда ты позовешь...
Мы стояли в паре сантиметров друг от друга. Я задирала голову, чтобы смотреть ему
в лицо. Он склонил голову, почти касаясь лбом моего лба.
— Потому что тогда, Оля, ты не сможешь винить меня. Только себя.
Воздух застрял в горле. Сердце билось так сильно, что казалось — вырвется из
груди.
— Ты... ты сволочь.
— Знаю. — Провел пальцем по моей щеке, вдоль линии челюсти, остановился у
подбородка. Приподнял мое лицо выше. — Но я честная сволочь.
Наклонился. Медленно. Давая время отстраниться. Отказаться. Ударить. Я не сделала
ничего из этого. Замерла. Как кролик перед змеей.
Его губы коснулись моих. Легко. Почти невесомо. Вопрос, а не утверждение.
Проверка. Он ждал — толкну ли я его? Закричу? Укушу? Но я стояла. Не двигалась.
Не дышала. И это было хуже любого согласия. Потому что он понял. Он увидел
правду, которую я так старательно прятала от самой себя. Что какая-то темная,
больная часть меня хотела этого. Хотела его.
Алихан усилил поцелуй. Рука легла на мою талию, прижала к себе. Вторая зарылась в
мои волосы, развернула голову под нужным ему углом. И он целовал меня так, как
будто хотел украсть душу через губы. Жестко. Властно. Требовательно.
Я должна была сопротивляться. Должна была укусить его, оттолкнуть, закричать. Но
вместо этого мои руки сами, без команды мозга, легли ему на грудь. И я
почувствовала под ладонями жар его кожи, удары сердца, которое билось так же
яростно, как мое.
Нет. Нет, нет, нет! Это неправильно! Он — враг! Тюремщик! Убийца!
Но тело не слушало. Тело горело. Каждая клетка кричала — ближе, сильнее, больше. Я
вцепилась в его плечи. Ногти впились в кожу. Он зашипел, но не отстранился.
Наоборот — притянул меня еще ближе, так что между нами не осталось ни миллиметра
пространства. И вот тогда я почувствовала его. Твердость. Горячую. Настойчивую.
Доказательство того, что он хотел меня так же сильно.
Страх ледяной волной обрушился на желание. Я резко оттолкнула его. Так резко, что
он не удержал, отпустил. Я отскочила к противоположной стене. Прижалась спиной.
Дышала так, словно пробежала марафон. Сердце колотилось в горле. Во рту
пересохло до болезненных трещин. А между ног...
Господи. Я мокрая. Я хочу его. Я действительно хочу этого чудовища.
Алихан стоял посреди комнаты. Грудь вздымалась. Руки сжаты в кулаки. Глаза...
боже, его глаза. В них плескалось пламя. Темное, голодное, всепожирающее.
— Ложись на кровать. — Голос хриплый, низкий, полный того же огня.
— Нет.
— Ложись. На. Кровать.
— Я сказала — нет!
Мы смотрели друг на друга. Два зверя, готовые либо броситься в атаку, либо... либо
совершить нечто непростительное. Секунда. Две. Десять. Вечность.
А потом он резко развернулся. Схватил футболку, натянул на себя. Дошел до двери.
Остановился, не оборачиваясь:
— Ты хочешь меня, Оля. Можешь отрицать сколько угодно. Можешь ненавидеть себя за
это. Но факт остается фактом. — Обернулся. Посмотрел прямо в глаза. — И рано или
поздно ты сдашься. Потому что сопротивляться природе невозможно. Можно только
оттягивать неизбежное.
Вышел. Дверь захлопнулась.
Я сползла по стене на пол. Обхватила колени руками. Уткнулась лбом в коленки. И
впервые за три дня заплакала. Не от страха. Не от боли. Не от унижения. От
осознания того, что он прав. Что мое тело предавало меня с каждым вдохом. Что я
хотела его. Хотела так сильно, что физически болело. Что если бы он не отпустил
меня... если бы продолжил... я бы не сопротивлялась. Я бы сдалась.
Когда ты ненавидишь человека всей душой, но тело кричит — хочу — это
не желание. Это предательство. Предательство самой себя. Самой страшной
формы. Потому что от насилия можно оправиться. Можно сказать — это сделали
со мной. Но когда ты сама хочешь того, кто разрушил твою жизнь... как с
этим жить потом? Как смотреть в зеркало? Как не возненавидеть себя еще
сильнее, чем ненавидишь его?
Я плакала долго. Тихо. Безнадежно. А за дверью стояла тишина. Но я знала — он там.
Прислонился к двери с другой стороны. Слушает мои рыдания. И улыбается. Потому
что получил то, что хотел. Доказательство. Что я сломаюсь. Что это только вопрос
времени.
Когда слезы закончились, я подняла голову. Посмотрела на дверь.
Три дня. Осталось только сегодня. А потом... А потом что? Он отпустит
меня обратно в мою комнату? Думает, я сдамся?
Я медленно встала. Вытерла лицо рукавом футболки. Расправила плечи.
Нет, Варвар. Не сдамся. Не сегодня. Может, мое тело и предатель. Но у
меня еще есть воля. И пока она держится — я не твоя.
Я подошла к кровати. Легла. Натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза. И
попыталась не думать о том, что будет, когда воля наконец сломается. Когда
желание победит разум. Когда я приду к нему сама.
Не думай. Просто не думай. Сегодня ты продержалась. А завтра... Завтра
посмотрим.