Страница 14 из 92
— Ты не смирилась. Я вижу. В глазах огонь. Но огонь опасен. Он может сжечь тебя
саму.
Я не ответила.
Пусть сжигает.
Лучше сгореть, чем превратиться в Марьям.
Марьям ушла. Я осталась одна на кухне. Сидела на стуле. Смотрела на забинтованные
руки.
Боль пульсировала. Ровно. Монотонно.
Мне хотелось кричать. Бить. Ломать. Уничтожать. Но я молчала. Сидела. Терпела.
Потому что поняла. Это только начало. Они будут ломать меня. Унижать. Бить. Каждый
день. Каждый час.
Зарема — потому что я угроза её власти.
Луиза — потому что я молодая, и Алихан может захотеть меня больше, чем её.
Марьям — потому что сломанные люди ненавидят тех, кто ещё не сломался.
Я одна против всех. В этом доме. В этой клетке. И единственное, что у меня
осталось — это ненависть.
Ненависть к матери, что продала меня.
Ненависть к Алихану, что купил меня.
Ненависть к этим женщинам, что ломают меня.
Человек может жить на ненависти. Долго. Пока ненависть не сожрёт его изнутри. Я
встала. Посмотрела в окно. За ним — лес. Высокий забор. Охрана. Не сбежать. Не
спрятаться. Не умереть даже.
Только терпеть. И ненавидеть. Дверь открылась. Марьям вернулась.
— Алихан велел привести тебя. Сейчас.
Сердце ёкнуло. Я обернулась.
— Зачем?
— Не знаю. Иди.
Я пошла за ней. Руки болели. Сердце колотилось. В голове один вопрос:
Что он сделает со мной сейчас?
Марьям остановилась у двери кабинета на втором этаже. Постучала.
— Войди, — голос Алихана. Низкий. Властный.
Марьям открыла дверь, подтолкнула меня внутрь. Дверь закрылась. Я стояла на
пороге.
Алихан сидел за столом. Перед ним бумаги. Он не поднял головы. Красивый в своей
ужасающей власти и зверской природе. Как тигр который сейчас занят и не желает
тебя сцапать. Пока. Всегда ключевое слово - Пока.
— Подойди.
Я подошла. Остановилась перед столом.
Он поднял глаза. Посмотрел на меня. Взгляд скользнул по забинтованным рукам.
— С руками что?
— Зарема пролила чай. — Голос ровный. Без эмоций.
Алихан прищурился. Откинулся в кресле. Молчал. Долго.
Потом встал. Обошёл стол. Встал передо мной. Поднял мою руку. Посмотрел на бинты.
— Больно?
— Терпимо.
— Врёшь. Уверен болит...
Он отпустил мою руку. Посмотрел в глаза.
— Зарема — стерва. Завидует. Луиза — стерва. Властная. Фарида — сломанная.
Бесполезная. — Он перечислял как факты. — Они тебя ненавидят. Все. Будут ломать.
Каждый день. Понимаешь?
— Понимаю.
— И что ты будешь делать?
— Терпеть.
Он усмехнулся.
— Терпеть. Правильный ответ. — Шагнул ближе. — Но терпение кончается. Рано или
поздно. И тогда человек ломается. Окончательно. Или имеет голос восстать и
показать кто здесь главный, но ведь ты на это не способна, овечка?
Он провёл пальцем по моей щеке. Грубо. Но без боли.
— Ты сильная. Сильнее, чем думал. Не разочаруй меня...
Убрал руку. Развернулся к столу.
— Иди. Марьям проводит в твою комнату.
Я не двинулась.
— Почему вы забрали меня?
Он обернулся. Посмотрел на меня. Долго. Оценивающе.
— Потому что мог.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ. — Он шагнул ко мне. Вплотную. — Я делаю что хочу. С кем
хочу. Когда хочу. Потому что могу. У меня есть власть. Деньги. Сила. Я покупаю
людей. Ломаю их. Выбрасываю. Потому что могу.
Он наклонился к моему уху. Прошептал:
— И ты не исключение.
Выпрямился. Посмотрел в глаза.
— Иди.
Я развернулась. Пошла к двери. Рука на ручке.
Его голос остановил меня:
— Оля.
Я обернулась.
— Не сдохни слишком быстро. Это ведь так скучно!
Дверь открылась. Я вышла.
Шла по коридору. Руки болели. Сердце колотилось. Слёзы душили.
Но я не плакала. Не сдалась.
___________