Страница 13 из 92
Глава 5
ОЛЯ
Марьям разбудила меня в семь утра.
Постучала тихо, открыла дверь, сказала одно слово: «Завтрак». И ушла.
Я встала. Тело ныло после вчерашнего унижения. Колени болели — на них остались
красные отметины от холодного пола. Во рту привкус горечи. Желудок, наполненный
едой после трёх дней голода, тяжело ворочался.
Я смотрела на себя в зеркало. Бледное лицо. Синяки под глазами. Запавшие щёки.
Волосы грязные, спутанные.
Ты выглядишь как труп. Но ты жива. Пока жива.
На кровати лежала новая одежда. Черное платье — длинное, закрытое, с длинными
рукавами. Марьям принесла, пока я спала. Чёрные колготки. Домашние тапочки.
Всё подобрано по размеру. Конечно подобрано. Он знал мой размер. Он знал всё.
Я оделась. Платье село идеально. Закрывало всё — от шеи до щиколоток. Скромное.
Правильное. Как положено жене в мусульманской семье.
Но я не жена.
Я собственность.
Рабыня.
Умылась холодной водой. Почистила зубы, связала волосы в хвост на затылке.
Взглянула на себя последний раз. Худая, бледная девушка в чёрном платье. Тень.
Призрак.
Ты уже не Оля.
Ты — никто.
Дверь открылась. Марьям стояла на пороге. Кивнула: «Идём».
Я пошла за ней.
Мы спустились на первый этаж. Длинный коридор, дорогие ковры, картины в золотых
рамах. Марьям остановилась у массивной двери, постучала.
— Войдите, — женский голос. Властный. Холодный.
Марьям открыла дверь, пропустила меня вперёд.
Я вошла.
Столовая. Огромная. Высокие потолки, хрустальная люстра, длинный стол из тёмного
дерева. За столом сидели три женщины.
Они обернулись. Три пары глаз уставились на меня. Оценивающе. Холодно.
Я замерла у порога. Сердце бешено колотилось. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки,
чтобы не выдать страх.
Не показывай слабость.
Никогда не показывай слабость.
— Подойди ближе, — сказала Зарема. Я подошла. Медленно. Каждый шаг давался с
трудом.
Остановилась в двух метрах от стола.
— Садись, — приказала Зарема, кивнув на пустой стул в конце стола.
Я прошла, села. Стул твёрдый, неудобный. Я выпрямила спину, положила руки на
колени. Не смотрела на них. Смотрела в стол.
— Ты не жена, — продолжила Зарема. — Ты рабыня. Алихан купил тебя за долги матери.
Ты ничто. Понимаешь?
— Понимаю.
— Хорошо. Значит, запомни правила. Первое: ты не выходишь из дома без разрешения.
Второе: ты не разговариваешь с мужчинами в доме. Третье: ты делаешь то, что тебе
говорят. Любой из нас. Алихан, я, Зарема, Марьям, даже прислуга. Все выше тебя.
Ясно?
— Ясно.
— Если ослушаешься — накажут. Жестоко. Алихан не любит непослушание.
Я кивнула.
Зарема взяла чайник, налила себе чай. Медленно. Демонстративно. Отпила. Поставила
чашку.
— Ты голодна?
— Нет. — Ложь. Я была голодна. Но не показала бы этого.
— Лжёшь. — Зарема усмехнулась. — Марьям рассказала, что ты три дня объявляла
голодовку. Думала, Алихан отпустит тебя? Наивная дура.
Луиза хихикнула. Противный, визгливый звук.
— Он накормил тебя из своих рук, — продолжила Зарема. — Как собаку. На коленях.
Правда?
Я молчала. Сжимала кулаки под столом так, что ногти впивались в ладони.
— Молчишь. Значит, правда. — Зарема наклонилась вперёд. — Запомни, девочка. Алихан
делает с тобой что хочет. Когда хочет. Как хочет. Ты вещь. Игрушка. Он поиграет
и выбросит. Как выбросил сотни до тебя.
— Сотни? — вырвалось у меня.
Луиза рассмеялась. Зарема тоже. Даже Марьям улыбнулась еле заметно.
— Ты думаешь, ты особенная? — Луиза заговорила впервые. Голос звонкий, ядовитый. —
Ты думаешь, он хочет тебя? Ты одна из сотен шлюх, которых он трахнул и забыл.
Ничего особенного.
Слова ударили как пощёчина. Я сглотнула ком в горле.
Не плакать.
Не показывать слабость.
— Алихан любит только меня, — продолжила Зарема. — Я его любимая жена. У меня
скоро родится его второй ребёнок. А ты... — она оглядела меня с презрением, — ты
— временная игрушка.
— В тебе нет сейчас ребёнка, Зарема, — холодно сказала Луиза. — Не лги.
Зарема покраснела. Сжала губы.
— Будет! Скоро будет! А ты пять лет замужем. Ни одного малыша. — Зарема
усмехнулась. — Может, ты бесплодна?
— Заткнись! — взвизгнула Луиза.
— Хватит, — тихо сказала Марьям. Первый раз за весь завтрак. — Не при ней.
Обе замолчали. Марьям посмотрела на меня. В глазах что-то похожее на жалость. Или
сочувствие. Потом ушла на кухню. Она сама у них как прислуга.
Мне не нужна твоя жалость.
Мне ничего не нужно от вас.
Марьям внесла еду. Поставила на стол блюда с фруктами, выпечкой, сырами, мёдом.
Запах ударил в нос. Желудок скрутило от голода.
Луиза взяла виноград. Зарема отломила кусок лаваша.
Я сидела. Смотрела на еду. Не двигалась.
— Ешь, — сказала Луиза.
Я потянулась к блюду с лавашом.
В этот момент Зарема опрокинула свою чашку с чаем. Горячая жидкость пролилась
прямо на мои руки.
Я вскрикнула, отдернула руки. Кожа покраснела мгновенно. Жгло. Больно. Слезы
выступили на глазах.
— Ой, прости! — Зарема прикрыла рот рукой. — Я случайно!
Она не извинялась. Она издевалась. Улыбалась. Наслаждалась.
Луиза смотрела равнодушно. Марьям отвела глаза.
Я встала. Руки дрожали. Кожа горела. Я сжала зубы, чтобы не закричать.
— Марьям! — позвала Луиза. — Отведи её. Обработай ожог.
Вторая жена подошла, взяла меня под руку. Я шла за ней. Ноги подкашивались.
За спиной услышала хихиканье Заремы.
— Дура. Думает, она нам ровня.
— Она ничто, — добавила Луиза.
Дверь закрылась.
Я шла по коридору. Руки горели. Слезы текли по щекам. Я не вытирала их. Не было
сил.
Марьям молчала. Отвела меня на кухню. Налила холодной воды в миску. Опустила мои
руки в воду.
Холод облегчил боль. Я дышала глубоко. Тяжело.
— Терпи, — тихо сказала Марьям. — Будет больно. Но пройдёт.
Она смазала руки какой-то мазью. Забинтовала.
— Зарема... она всегда так? — спросила я хрипло.
Марьям молчала. Потом кивнула.
— Зарема — первая жена. У неё власть. Но Алихан её не любит. Он никого не любит.
Марьям закончила бинтовать руки. Посмотрела на меня.