Страница 34 из 40
Глава 20. Пробуждение
Аурэль
Когда я повернул голову в сторону брата, то увидел, как Сейран шёл ко мне сквозь расступающуюся толпу, и в его руке покачивался свёрнутый хлыст. Тот самый, которым он всегда напоминал мне о моём месте. И я понимал, что сейчас будет.
— Твоя человеческая девка уничтожила наш дом! — кричал он, и глаза его полыхали яростью. — Так прими же наказание за неё!
С последними его словами хлыст взвился в воздухе. Я приготовился к удару, но не собирался уворачиваться. Пусть бьёт и выместит свою злость. Я зажмурился и уже приготовился принять удар, однако боли не почувствовал.
Когда я открыл глаза, то увидел, что Иса заслонила меня собой. Хлыст рассёк воздух и с глухим звуком ударил её поперёк груди. Ткань платья лопнула. На коже мгновенно вспухла алая полоса, из которой засочилась кровь. Она пошатнулась и тихо, почти беззвучно вскрикнула, прижимая руку к ране, а потом начала заваливаться набок.
Я поймал её, не дав упасть. И мир вокруг меня будто остановился. А потом что-то внутри меня сломалось.
Это не было похоже на ярость, которую я испытывал раньше, — ту, что закипала в груди, когда брат унижал меня, и которую я привык подавлять. Нет. Это было нечто иное, очень древнее и глубинное. Словно долгие зимы сна разорвались в один миг, и из самой бездны моей души поднялся тот, кого я давно не мог пробудить.
Я почувствовал, как воздух вокруг сгустился, стал влажным и тяжёлым. Как земля под ногами задрожала от низкого, утробного гула, который шёл не извне, а из самой моей груди.
Я медленно поднялся на ноги, не чувствуя собственного тела. Иса осталась позади, на земле, а я шагнул вперёд, заслоняя её собой. Я видел перед собой только Сейрана.
— Как ты посмел поднять руку на мою истинную! — мой голос прозвучал низко, будто из самого ада.
— Я… я не хотел… — пробормотал он, отступая на шаг. — Клянусь, я не хотел ударить её.
Хлыст выпал из его ослабевших пальцев и шлёпнулся в грязь. Он смотрел не на меня, а за мою спину.
И тогда он появился.
Мой духовный змей взвился в воздухе — огромный и невероятно могучий. Его тело, сотканное из воды и света, переливалось золотисто-жёлтой чешуёй, той самой, которой мне так не хватало на собственной коже. Он поднялся надо мной, и из его пасти вырвался почти утробный гул, от которого задрожала земля.
Небо над нами начало стремительно темнеть. Тучи сгустились, и я чувствовал, как каждая капля влаги в воздухе отзывается на мой зов. Мой змей был водяным, и его пробуждение не могло пройти бесследно для этого мира.
А потом хлынул ливень. Он обрушился на поляну сплошной стеной, мгновенно затушив остатки пожара, что ещё тлели на руинах хижины. Вода с шипением заливала угли, прибивала пепел к земле, и я чувствовал её каждой клеткой своего тела — как продолжение себя, как мою силу, наконец-то обретённую. Я больше не был слабым.
Я почувствовал, как мои глаза загорелись неистовым пламенем и были готовы одним лишь взглядом испепелить брата.
Сделав шаг к нему, он сразу же попятился. В его глазах, всегда полных презрения ко мне, сейчас был лишь самый настоящий, первобытный страх.
Молча наклонившись, я поднял с земли мешочек с драгоценными камнями, тот самый, что сбросил перед тем, как броситься в огонь. Взвесил его в руке, а потом швырнул Сейрану под ноги.
— Вот твой долг, — произнёс я, и мой голос прозвучал незнакомо даже для меня самого, с отголоском того самого змеиного шипения, что разносилось над поляной. — Забирай. Больше ты не имеешь надо мной власти. Также, как больше не имеешь брата.
Я сделал ещё шаг, и мой змей за моей спиной угрожающе качнул головой.
— Особенно после того, что ты сделал.
Сейран открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Он смотрел на меня и не узнавал. В его глазах был только ужас, но не передо мной, а перед моим змеем, который мог уничтожить его одним лишь движением.
Вокруг люди и наги что-то кричали, но я не слышал их. Мой змей ревел, и этот рёв заглушал всё.
— Аурэль.
Голос Кассия прозвучал спокойно и твёрдо. Вождь стоял в нескольких шагах, и вода стекала по его чёрной чешуе, но он не обращал на это внимания. Его взгляд был устремлён на меня, и в нём я прочитал не страх и даже не осуждение, а лишь понимание.
— Отнеси Ису к священному озеру, — сказал он. — Ты знаешь дорогу. Её раны исцелятся там. А когда вы оба восстановитесь, придёшь ко мне.
Я перевёл взгляд на Ису. Она лежала на мокрой земле, бледная, с окровавленной грудью, но ещё была в сознании. Её глаза, полные боли и мольбы не совершать ошибку, были направлены на меня.
Мой затуманенный разум начал проясняться, и я снова взглянул на Кассия.
— С твоим братом я разберусь сам. Иди.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мой духовный змей за моей спиной начал таять, растворяясь в потоках дождя, но я всё ещё чувствовал его присутствие — теперь не где-то глубоко внутри, а прямо здесь, на поверхности, готовое откликнуться на мой зов.
Я подошёл к Исе, бережно поднял её на руки и прижал к груди. Она была лёгкой, почти невесомой, и всё же сейчас я чувствовал, что держу в руках весь свой мир. От её волос, пропахших дымом, исходил слабый, едва уловимый аромат франжипани, и от этого моё сердце сжалось ещё сильнее.
— Ты… — прошептала она, и её губы дрогнули. — Твой змей… он прекрасен.
Я не знал, что ответить. Она, едва живая, с кровью на груди, говорила о красоте. О моём змее и обо мне.
— Потерпи, милая, — прошептал я, касаясь губами её горячего лба. — Скоро тебе станет легче. Я обещаю.
Она слабо кивнула и прижалась щекой к моему плечу. Я развернулся и, не глядя на брата, понёс её прочь, туда, где в глубине джунглей пряталось священное озеро с сиреневой водой. Туда, где, по легендам, вода исцеляла раны и давала благословение истинным парам.