Страница 33 из 40
Глава 19. Сквозь пламя
Аурэль
Я выскочил на поляну перед хижиной и замер лишь на мгновение, чтобы увидеть то, чего боялся больше всего.
Наша с Сейраном хижина пылала. Огонь жадно пожирал всё вокруг, и оранжевые языки пламени взметались высоко в небо, окрашивая сумерки в багровые тона. Несколько нагов уже собрались вокруг: кто-то таскал воду из ручья, кто-то пытался сбить пламя мокрыми шкурами.
Я обвёл взглядом толпу. Один за другим — соседи, знакомые лица, кто-то из воинов, но среди них не было её. Моей Исы.
Холодный и липкий ужас сжал моё сердце. Она всё ещё была внутри.
Я сбросил плащ. Скинул с груди мешочек с драгоценными камнями, он упал на землю с глухим стуком, но мне было плевать. Всё, что имело значение, — это она.
— Аурэль, постой! — раздался за спиной голос Кассия. Властный и резкий. — Там опасно! Крыша вот-вот рухнет!
Но я не обернулся. Потому что там, в огне, была моя пара. Моя истинная. Если погибнет она, то у меня не будет смысла в этой жизни.
Я бросился в пламя, несмотря на то что наша змеиная сущность всегда боялась огня.
Дым сразу ударил в лицо и застрял в горле. Жар обжёг чешую, но я не остановился. Внутри всё было окутано серой пеленой, и я едва мог разглядеть что-то сквозь слезящиеся глаза.
— Иса! — позвал я, но голос утонул в грохоте рушащихся балок.
Я увидел её почти сразу: она лежала на полу, у самой скамьи. Вокруг неё ещё мерцал слабый, истончающийся купол, тот самый, что создала моя чешуйка, моя защита. Он таял на глазах. А это значило, что жизненная сила покидала её тело.
Я пригнулся рядом с ней и подхватил её на руки. Она была без сознания, бледная, с запёкшейся на губах копотью. Я прижал её к груди и рванулся обратно, к выходу, не чувствуя ни жара, ни боли.
Мы вывалились наружу. Я рухнул на колени прямо на траву и опустил Ису на землю с той бережностью, с какой прикасаются к святыне.
— Иса, — позвал я, касаясь её щеки. Она была горячей, в саже, но ещё живой. — Иса, очнись. Пожалуйста.
Она не отвечала. Я провёл ладонью над её лицом, призывая слабую магию воды, которой обладал от рождения. С кончиков моих пальцев сорвались тонкие, прохладные струйки и нежно омыли её лицо, смывая копоть и сажу с её прекрасных черт. Я гладил её по щеке, шептал её имя снова и снова, пока наконец её веки не дрогнули.
Она открыла глаза.
И я сразу заметил, что она смотрела не на меня, а будто бы сквозь. Дышала часто-часто, захлёбываясь воздухом. В её глазах плескался ужас, который полностью овладел её телом.
— Пожар… — прошептала она пересохшими губами. — Эдмунд… Он там… Я должна…
— Тихо, тихо, — я сжал её ладони в своих. — Ты в безопасности. Ты здесь, со мной. Эдмунд далеко, ему ничего не угрожает.
Но она, казалось, не слышала меня. Её рука поднялась и коснулась собственной щеки — там, где кожа была стянута рубцами. Она провела пальцами по шраму и всхлипнула:
— Я снова… Я опять…
Я понял, что слова бессильны. Её рассудок был ещё там, в прошлом кошмаре, и мне нужно было вернуть её сюда, в настоящее. Любой ценой.
Я наклонился и поцеловал её.
Это не был робкий, вопросительный поцелуй — тот, что спрашивает разрешения и ждёт ответа. Нет. Мои губы властно накрыли её рот, и я, не давая ей времени опомниться, скользнул языком внутрь глубоко и настойчиво. Я вложил в него всю свою решимость, весь страх, что сжигал меня изнутри, пока я бежал через джунгли, пока прорывался сквозь пламя. В этом движении была вся моя мольба: «Вернись. Ко мне. Сейчас же».
Она дёрнулась, замерла, и её пальцы инстинктивно вцепились в мои плечи. Я почувствовал, как она судорожно вдохнула через нос, и продолжил целовать, не давая ей ни единой возможности снова провалиться в тот кошмар. Мой язык скользил по её нёбу, сплетался с её языком, пока наконец не ощутил слабое, едва уловимое ответное движение.
Мой большой палец лёг на её скулу, поглаживая, успокаивая, и в то же время удерживая её здесь, в настоящем. Я оторвался от неё лишь на миг, чтобы прошептать у самых губ:
— Ты здесь, со мной. Ты в безопасности.
И снова поцеловал, на этот раз чуть мягче, но всё ещё требовательно. Её пальцы скользнули по моей щеке и прижались, словно пытаясь убедиться, что я настоящий. Что я действительно здесь и что я вернулся.
Только тогда я позволил себе замедлиться. Поцелуй стал глубже, но теперь в нём было больше нежности, чем отчаяния. Мои руки скользнули по её спине, прижимая ближе, туда, где часто билось моё сердце.
Когда я наконец отстранился, её глаза были широко открыты. В них больше не было паники, только изумление и растерянность.
— Аурэль… — прошептала она. — Ты… вернулся.
— Я ведь обещал, — ответил я, всё ещё сжимая её в объятиях. — Я никогда тебя больше не покину.
Она смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом вдруг подалась вперёд и уткнулась лицом в мою грудь. Её плечи затряслись от беззвучных рыданий, но это были уже не те слёзы ужаса, что мгновение назад. Это были слёзы облегчения.
Я крепко, бережно обнял её и зарылся лицом в волосы, пропахшие дымом. Вокруг суетились наги: тушили пожар, что-то кричали, бегали с вёдрами. Но я не замечал ничего. Только её и биение её сердца, которое постепенно выравнивалось, прижимаясь к моему.
Она была жива. И это было самое главное.
А потом позади раздался резкий окрик:
— Аурэль!
Голос брата пронзил гул толпы, и я почувствовал, как Иса вздрогнула в моих объятиях. Я повернул голову и увидел Сейрана. Он стоял в нескольких шагах, и его взгляд полыхал той самой знакомой яростью, которую я научился распознавать ещё в детстве.