Страница 87 из 92
— О-о-о! Что такое, Заки? Я пришёл как раз в тот момент, когда ты наконец собиралась попросить у Камми прощения? Держу пари, ты собиралась сказать что-нибудь до боли банальное, вроде «Я возмещу тебе все причинённые мной неприятности» или «Я исполню любое твоё желание», да? Пф-ф… Дах-ха-ха-ха!! Эй, журавль расплачивается за свои долги эротикой!
— Э-это не так! Кто станет нести такую чушь этому несмышлёному мальчишке?!
— …Несмышлённому… мальчишке…
Камидзё опустил голову, словно на заднем плане прозвучал удар гонга, а Канзаки дёрнулась.
— Э-э, нет, я вовсе не это хотела сказать… Я сказала так только для того, чтобы Цутикадо забрал свои грубые слова обратно, но насчёт того, что я возмещу тебе долги, ну…
— Но, Заки, ты ведь в итоге раздеваться собираешься, верно?
— Я-я не собираюсь раздеваться! И что значит «в итоге»?!
— О? Тогда ты собираешься извиниться, надев любую одежду, какую он захочет? Вот это я понимаю — забота о клиентах!
— Не мог бы ты хоть на минуту замолчать?! Из-за твоих извращённых толкований всё становится всё более и более невыносимым!!
Камидзё рассеянно наблюдал издалека, как они предавались — с его точки зрения — перепалке, но внезапно шестерёнки в его голове со странным щелчком встали на место.
…Надеть любую одежду… в качестве извинения…?
Н-нет, нельзя… Канзаки, похоже, и правда настроена серьёзно, так что я не могу сейчас дурачиться. Давай, ты же понимаешь, что будет, если заставить её надеть купальник вроде того нелепого, в котором Индекс щеголяла на пляже этим летом. Пяти секунд хватит, чтобы осознать, насколько безумна эта фантазия. Уйди, уйди!!
— …Ты там выглядишь так, будто у тебя сейчас голова закипит.
— Нет, ничего такого! Правда, ничего! В смысле, если бы такой мужчина, как я, даже просто принёс подобную вещь на кассу, это означало бы конец моей жизни в качестве Томы Камидзё, так что я вообще ни о чём подобном не думал!!
— ??? — Канзаки пыталась понять двусмысленность сказанного и склонила голову набок. Цутикадо же ухмыльнулся. — Хе-хе-хе. Ну же, чего ты желаешь?! Чтобы заботливая женщина постарше почистила тебе уши, пока ты лежишь у неё на коленях?! Или чтобы милая старшая сестра приготовила тебе неожиданно симпатичный домашний обед в коробочке?!
— Хватиииит! Наши глупые разговоры — это одно, но не смей раскрывать все мои слабости перед девушкой!!
— Цутикадо. Я не вполне понимаю, что здесь происходит, но, судя по всему, ты лишь раздражаешь раненого человека, поэтому прошу тебя покинуть палату.
— И-интересно, что же ты собираешься делать, когда вы останетесь вдвоём? Погоди-ка, неужели?! — Глаза Цутикадо сверкнули. — Это та самая сцена, где ты нежно кормишь его маленькими кусочками яблока, вырезанными в форме кроликов?! Простите, я и не подозревал!
— Нет, ничего подобного! Пожалуйста, не выводи меня из себя своими произвольными толкованиями!
— Погоди, что, тогда ты собираешься делать ему искусственное дыхание рот в рот? Знаешь, в реальной жизни это довольно мерзко.
— Просто заткнись и убирайся отсюда!!
После того как она закричала так громко, что Камидзё даже представить не мог, какое лицо было бы у Сайдзи Татэмии или кого-нибудь ему подобного, Цутикадо ухмыльнулся и выпрыгнул из больничной палаты.
Внезапно палату вновь накрыла тишина раннего утра.
Наблюдая, как плечи Канзаки вздымаются и опускаются от тяжёлого, сердитого дыхания, Камидзё задрожал и подумал: Цутикадо, ах ты Цутикадо. Понимаю, ты всё это наговорил, чтобы немного разрядить обстановку, но оставил здесь незавершённое дело!
— Э-э… Канзаки? Т-ты в порядке?
— …Что такое? Почему ты вдруг разговариваешь так официально?
— Я-я уверен, ты и сама понимаешь, но всё это насчёт возмещения долгов, одолжений и прочего — просто глупые шутки Цутикадо, ясно?
Камидзё приготовился к тому, что она накричит на него так же, как только что кричала на Цутикадо, но, к его удивлению, Канзаки ответила запинающимся голосом: — Н-но я… Что же ещё мне оставалось делать?.. Ты ведь обычный человек, которого я должна была защищать с самого начала, но из-за меня получил все эти раны. Даже я понимаю, что теперь уже недостаточно просто поклониться и сказать «прости». Поэтому…
С каждым следующим словом её голос становился всё слабее, словно собственные слова вонзались в неё. Она снова начала накручивать прядь чёлки на палец — возможно, это была неожиданная нервная привычка. Затем она энергично потёрла виски, словно совершенно вымоталась, и тяжело вздохнула. Камидзё показалось, что она напоминает писателя, который сминает неудачную рукопись и выбрасывает её в мусорную корзину.
Лично он предпочёл бы, чтобы послесловия ко всему этому не затягивались, а она просто сказала что-нибудь вроде: «Молодец, увидимся! 
Ничего не поделаешь. Камидзё вздохнул.
Он переключился на чуть более серьёзный лад.
— Погоди, так вот в чём заключалась главная часть разговора?
— Да. У меня есть склонность доставлять неприятности окружающим, и я снова и снова втягивала тебя в одну проблему за другой, взваливая на твои плечи всё больше тяжести. Каждый раз я старалась уклониться от ответственности. А в этот раз дело было не только во мне — я втянула тебя в проблемы всей нашей общины амакуса…
— Хм. Но разве есть повод так переживать? Мы ведь вполне благополучно решили наши проблемы — все живы и здоровы. Не думаю, что кто-то из нас пострадал сильнее остальных.
Канзаки удивлённо посмотрела на него. Несколько раз моргнув, она спросила: — Наши…?
— А? Ну да, мои и амакуса. О, и Английской пуританской церкви тоже, наверное. И Орсолы, Индекс, Стайла… И тебя. Я именно это имел в виду, когда сказал «наши».
— … — Каори Канзаки слушала его слова, растерявшись.
Словно сложную задачу, которую она никогда не смогла бы решить, кто-то вдруг разгадал прямо у неё на глазах — в одно мгновение.
— Чего ты так удивляешься? Я дилетант, поэтому для меня проблемы Англии и Рима, конечно, существуют, но, честно говоря, я не вижу между ними большой разницы. Я хочу сказать, что, по мнению этого глупого и несмышлёного мальчишки, всякие там группы людей не имеют значения.
В отличие от неё, Камидзё продолжал говорить, не особенно задумываясь, — так, словно проблема была настолько простой, что не требовала глубоких размышлений.
— Я ведь не принимаю чью-либо сторону только потому, что Индекс принадлежит к её церкви. Просто так получилось, что Индекс состоит в Английской пуританской церкви, поэтому сейчас я её союзник.
Из коридора донеслось цоканье чьих-то шагов.
Наверное, это Индекс, — рассеянно подумал он и продолжил, словно подтверждая, чью сторону должен был занять.
— Если бы Агнес когда-нибудь попросила меня о помощи, я, наверное, помог бы ей. Просто в этот раз она оказалась злодейкой, но ведь нигде не сказано, что она обязана и дальше творить зло, — заявил он с улыбкой.
Канзаки снова удивлённо посмотрела на него, а затем слегка обеспокоенно улыбнулась.
Причина, по которой он действовал, была настолько простой, что почти казалась нелепой.