Страница 61 из 92
— Неужели Орсола Аквинас сделала что-то настолько ужасное…
«Однако это верно лишь для нынешнего уровня технологий».
— …что ей приходится проходить чье-то чужое испытание, быть объявленной еретичкой, молчать вместо того, чтобы просить о помощи, и в итоге быть казненной?
«Можно заставить этот магический круг обратиться против самого себя. Иными словами, принудить оригинальный текст уничтожить себя».
— Нет.
«Сила гримуаров не приносит никому счастья. Она порождает лишь конфликты. Именно поэтому я и изучала их внутреннее устройство — чтобы уничтожить такие гримуары».
— Нет!
— Да ни за что я с этим не смирюсь… Камидзё так сильно стиснул зубы, что они могли сломаться. — Даже если у них есть такие причины, какие бы обстоятельства ни сложились, это недопустимо! Да что вообще происходит?! За кого они принимают человеческую жизнь? Они отнимают у человека всё, что ему дорого, по кусочку. Так за кого же они принимают человеческую жизнь?!
Тома Камидзё страдал амнезией.
Поэтому вещей, которые он считал по-настоящему важными, у него было очень мало. В памяти у него вообще сохранился лишь месяц летних каникул. По сравнению с обычными старшеклассниками, ведущими нормальную жизнь, у него оставалась лишь крошечная доля того, что могло быть ему дорого. И большая часть этих воспоминаний была путаной и возникла из-за лжи об амнезии.
Но Камидзё всё равно чувствовал… Даже он, обладавший столь скудным количеством вещей, которые мог назвать драгоценными, пришел бы в неописуемую ярость, если бы кто-то просто вычеркнул их красными чернилами из документа и без всяких церемоний отнял.
Возможно, люди из Римской православной церкви и правда сражались ради защиты чего-то дорогого им. Но поступать так им не следовало.
Словно стая ворон, клюющих кого-то, они по одному отнимали всё, что было человеку дорого, грабили его. Этого никогда нельзя было допускать.
Почему они не искали другой способ?
Почему их устраивал такой дешевый и глупый способ — убить ее?
Камидзё сжал кулаки так сильно, что ему показалось, будто они вот-вот начнут кровоточить. Огни уличных фонарей, расставленных точками в темном ночном жилом районе, холодно освещали их.
— …Где они сейчас? Ты что-нибудь знаешь?
— Примерно представляю. Но что ты собираешься делать, когда я тебе скажу? — беспечно ответил Стайл, и Камидзё захотел схватить его за воротник.
Как этот парень может оставаться таким спокойным? — подумал он.
Его лицо выражало готовность сожрать Стайла, однако священник ничуть не встревожился. Сигарета в уголке его рта покачивалась. Более того, казалось, что Индекс, которую он не видел, боялась сильнее всех.
— Я понимаю, что ты чувствуешь. Стайл тихо выдохнул дым. — Но, может, для начала немного успокоимся? Только в этом городе около двухсот пятидесяти этих женщин, помнишь? Напомни, у тебя хватит сил одним кулаком одолеть их всех?
— …!!
Камидзё сжал собственные кулаки.
Да, он это знал. Его навыков хватало лишь на драки в переулках. Он мог победить одного противника. Против двоих было уже рискованно, а в схватке с тремя его избили бы до полусмерти. И пусть та сестра напала из засады, но она только что одолела его, используя колесо.
В настоящей жизни драки без оружия не были похожи на кино: один человек не мог в честном бою победить несколько десятков противников. Как бы силен ни был человек, существовало строгое правило: если тебя окружило определенное количество врагов, победить было невозможно.
И это…
…если только ты не был настоящим профессионалом ближнего боя, каких показывают в манге и телесериалах.
Колдун, который как раз и должен был относиться к таким профессионалам, с довольной улыбкой выпустил немного дыма.
— Если рассказ амакуса целиком правдив, то на этом этапе нам вообще нечего делать. К сожалению, эта история уже закончилась.
— …Что?
— Просто подумай. Орсола Аквинас нарушила правила Римской православной церкви, и теперь они охотятся за ее жизнью. Агнес Санктис последовала за ней, чтобы наказать за нарушение правил. Вот и всё, что произошло, верно? Оригинальный экземпляр Книги Закона, судя по всему, благополучно хранится у себя дома, в библиотеке Ватикана. Учитывая их положение, они не могут позволить использовать его во зло. Амакуса тоже утверждают, что не собираются применять его во зло. В итоге ничего не произошло такого, что изменило бы наши обязанности, английских пуритан. Жаль, что мы не смогли попрощаться, раз уж всё закончилось, но разве стоит так краснеть от злости? Это ничего не изменит.
На этот раз уж точно…
На этот раз Тома Камидзё без раздумий схватил Стайла Магнуса за воротник. Индекс прикрыла рот рукой и вскрикнула, а Татэмия посмотрел на Камидзё и присвистнул.
Но даже тогда рунический колдун ничуть не дрогнул. В пустынных ночных улицах его слова звучали в одиночестве и растворялись в темноте. Мерцающие уличные фонари время от времени освещали священника.
— Это всего лишь внутреннее дело Римской православной церкви, которое она рассматривает по собственным правилам. Пока оно не затрагивает никого другого, если мы, английские пуритане, начнем глупо протестовать, это сочтут политическим вмешательством. Это даже может серьезно навредить отношениям между англичанами и римлянами… К сожалению, пришло время с этим смириться, Тома Камидзё. Или ты хочешь спасти ее, даже если ради этого начнешь войну?
— …Но это…
— И в английском пуританстве, и в Римской православной церкви не думай, что каждый ее член — такой же боец, как мы. На самом деле большинство людей ничем не отличается от тебя. Они ходят в школу, проводят время с друзьями, по дороге домой едят гамбургеры. Вот и весь их мир. Они не знают о колдунах, скрывающихся в тени, и не замечают сделок между различными группировками, которые заключают ради предотвращения магической войны. Это по-настоящему добродетельные и беспомощные овцы.
Затем колдун, которого Камидзё всё еще держал за воротник, холодно спросил:
Это действительно звучало так, словно демон подталкивал его к заключению сделки.
— А теперь подумай вот о чем. Ты готов втянуть их в это? Хочешь впутать в происходящее людей, которые не знают правды, но принадлежат к этим религиям? Хочешь ограбить их, убить, отнять у них всё, лишь бы защитить Орсолу Аквинас?
— …
Сила в руках Камидзё, сжимавших воротник Стайла, ослабла. Индекс попыталась что-то сказать, но не знала что, поэтому лишь глубоко вздохнула.
В этом и заключалась разница между дилетантами и профессионалами.
В этом и заключалась разница между отдельными людьми и организациями.
Стайл устало выплюнул сигарету, раздавил ее ногой и повернулся к Татэмии. — Впрочем, я не имею права запрещать тебе что-либо делать. Можешь сражаться сколько угодно ради Орсолы, раз она сама попросила тебя об этом, ради своих подчиненных или ради чего угодно. Но если отправишься туда, то пойдешь один. Если попытаешься втянуть в это английское пуританство, оно превратит всю эту островную страну в выжженную землю, чтобы выкорчевать и истребить амакуса, — пригрозил Стайл. Но выражение лица Татэмии не изменилось.
— Да знаю я. Ну же, парень, не вешай нос. Английской пуританской церкви, может, и незачем воевать, но у нас причина более чем веская. Я просто наведаюсь в их небольшое убежище, спасу товарищей, а заодно, возможно, помогу Орсоле выбраться. Что? Мы привыкли бросать в бой нескольких талантливых людей против совершенно огромных групп. В конце концов, наша община сформировалась в противостоянии с сёгунатом Токугава.