Страница 31 из 92
ГЛАВА 2
Римское православие
Римская православная церковь
1
Солнце село, и наступила ночь.
Но она наступила вовсе не тихо. Агнес в чёрном монашеском одеянии громко выкрикивала приказы другим монахиням, одетым точно так же, и указывала то в одну, то в другую сторону. На удивление быстро она что-то записывала пером в маленькую книжицу. Индекс объяснила Камидзё, что это похоже на телефонный разговор: когда Агнес писала в этой книге, буквы якобы появлялись в другой книге где-то ещё. Про себя он подумал, что это скорее напоминало текстовое сообщение, а не телефонный звонок.
Отряд в чёрном — вероятно, обычные монахини Римской православной церкви — направлялся в канализацию через треугольное отверстие, оставленное похитителями Орсолы. Другая группа разложила карту и принялась проводить линии красными чернилами, тоже пользуясь перьевыми ручками. Камидзё не мог понять, обозначали ли они пути отступления, прокладывали маршруты поисков или создавали схему охранного периметра.
В эту шумную, суетливую ночь Камидзё, Индекс и Стайл неловко стояли поодаль от остальных. Камидзё не знал иностранных языков (да и понятия не имел, на каком именно из них они разговаривали), поэтому не мог участвовать в беседе. Индекс и Стайл тоже молчали. Стоило им сказать что-нибудь неосторожное, и это могло вызвать хаос среди монахинь Римской православной церкви: ведь они подчинялись другой системе командования.
Постепенно вспоминая, насколько он проголодался, Камидзё заговорил: — Эй, зачем нас с Индекс вообще сюда позвали? Люди из Римской православной церкви и так делают всё необходимое. А мы просто сидим без дела. Есть какая-то причина, по которой нам всё ещё нужно здесь оставаться?
— …Что ж, подкрепление должно прибыть довольно скоро. Чем там занимаются эти рыцари? — с горечью произнёс Стайл, выдыхая табачный дым. — Кроме того, это происшествие требует нашей силы. Вернее, если точнее, её силы.
Под ней, должно быть, подразумевалась Индекс. — Её?
— Да. Всё это связано с гримуаром. И не с каким-нибудь гримуаром, а с оригиналом «Книги Закона».
Вместо Стайла, который произнёс это с видом человека, слишком поглощённого собой (то есть не желавшего ничего объяснять), Индекс изложила суть простыми словами.
По её словам, «Книга Закона» была гримуаром, написанным шифром, который никто в мире не мог расшифровать. Содержимое книги имело огромную ценность: тот, кто сумел бы её прочесть, получил бы колоссальную силу. И теперь появилась девушка, которая наконец нашла способ расшифровать этот гримуар, считавшийся непостижимым.
Именно поэтому Амакусская церковь крестоверия похитила у Римской православной церкви и «Книгу Закона», и Орсолу Аквинас — девушку, способную её расшифровать.
Девушкой, с которой он уже встречался, была Орсола. Похоже, она сбежала во время хаотичных столкновений между Амакусской общиной и Римской православной церковью, в ходе которых её то похищали, то спасали снова и снова. А причина, по которой никто не знал, где находится «Книга Закона», заключалась, вероятно, в том, что сейчас она была в руках Амакусской общины.
Амакусская церковь… Амакуса?
Камидзё наклонил голову набок: это название ему уже доводилось слышать.
Но как бы то ни было…
— Её ведь никто не может расшифровать? Даже ты, Индекс?
— Нет! Я пыталась, но она написана не обычным шифром.
— Эй. Эта нечитаемая книга действительно настолько ценна? То есть её никто не читал — может, внутри просто каракули?
— Такое возможно, — просто согласилась Индекс. Но то, что она не рассердилась, придавало ей вид спокойного взрослого, который наставляет ребёнка, — словно Камидзё был невежественным дилетантом, сунувшим нос в профессиональные дела.
Стайл выплюнул короткий окурок и раздавил его ногой.
— Техники, записанные в «Книге Закона», попросту слишком могущественны. Говорят, их применение означало бы конец всему миру, в котором господствует Крестоверие. История у книги довольно любопытная. Мы даже не хотим проверять, правда это или вымысел: если она запечатана, то, разумеется, лучше оставить всё как есть. Ведь, согласно одной из теорий, она позволяет использовать ангельские техники, недоступные человеческому пониманию.
Услышав эти слова, Камидзё застыл.
— А… ангельские?
— Да? Пожалуй, для такого неверующего, как ты, это слишком фантастично.
Стайл говорил так, словно насмехался над ним, но ошибался.
Камидзё знал. Он знал, что означает слово «ангел». Он знал, что натворил ангел по имени «Сила Бога». Он знал о заклинании, которое тот применил на одном из морских побережий той летней ночью, — заклинании, мгновенно покрывшем всё небо вихрем огромных магических кругов. Он знал о «чуде», способном обратить в пепел половину мира. И даже это, вероятно, было лишь малой частью техник, которыми пользовались ангелы.
И теперь всё это можно было передать человеку, чтобы он использовал по своему усмотрению?
Он сглотнул. — Но… всё-таки, если никто никогда её не расшифровывал, то, возможно, она вообще не существует, — сказал он.
Индекс кивнула. — Ага. Но когда речь идёт о «Книге Закона», Тома, она, скорее всего, настоящая. Маг, который стремился её написать, к этому времени уже стал легендой. Он был настолько выдающимся, что его имя могло бы появиться даже в Новом Завете. Он активно действовал всего около семидесяти лет назад, но не будет преувеличением сказать, что он переписал тысячелетия истории магии. Примерно двадцать процентов магов современного мира — его последователи и подражатели. А ещё около пятидесяти процентов так или иначе находятся под его влиянием. Он был по-настоящему велик. — Индекс говорила серьёзно, и Камидзё не решался перебить её. — Думаю, «Книга Закона» существует на самом деле. И я даже не удивлюсь, если она окажется ещё более безумной, чем гласят слухи.
Мимо них пробежали несколько монахинь в чёрном.
Лишь через несколько секунд Камидзё наконец спросил: — Э-э… Кто же он?
— Эдвард Александр. Он также известен как Кроули. Сейчас он похоронен на кладбище в английской глубинке. — Стайл прикурил новую сигарету. — Одним словом, в истории он записан как худший человек. Во время одного из путешествий он провёл эксперимент, в котором использовал собственную жену, объехавшую вместе с ним весь мир, в качестве сосуда для контакта с ангелом-хранителем Айвассом. А когда умерла его дочь Лилит, он без малейшего колебания использовал её смерть для создания магической теории. Более того, похоже, в ходе этого эксперимента он приносил в жертву девушек того же возраста, что и его дочь… И всё же его достижения привели к новым представлениям о других мирах — о пересекающихся уровнях реальности, существующих поверх нашего мира, таких как небесный и демонический планы, — и в своё время произвели революцию в магии.
Стайл изменил положение, потому что ветер переменился. Похоже, он не хотел, чтобы дым летел в сторону Индекс, но в итоге тот направился прямо в Камидзё. Тот сильно закашлялся, а Стайл зловеще усмехнулся и выпустил изо рта клуб дыма, словно огнедышащее чудовище. — Что ж, магам хорошо известны самые разные истории о нём — хорошие и плохие, справедливые и несправедливые, великие и ничтожные. То же самое касается и «Книги Закона». Когда он терял свой путь, то прибегал к библиомантии с помощью «Книги Закона» и выбирал дальнейшее направление, исходя из её содержания. Иными словами, в ней хранятся поворотные моменты жизни величайшего мага мира. Это гримуар, держащий в руках поводья всей современной истории западной магии. Стоит помнить, что за ним стоит весьма примечательная история, не так ли? — Стайл щёлкнул языком, словно его самого утомили собственные слова.