Страница 32 из 92
Монахини Римской православной церкви, которые недавно пробегали мимо них, вернулись, направляясь в противоположную сторону. Одна из них на бегу несла огромную шестерню диаметром в метр — использовалась ли она как оружие или для чего-то ещё? — и слегка брезгливо поморщилась от запаха сигаретного дыма.
— Постой, если книга настолько безумна, почему бы просто от неё не избавиться? Это ведь всего лишь книга, верно? Сжечь её или что-нибудь в этом роде.
— Гримуары сжигать нельзя. Особенно оригиналы. Записанные в них буквы, фразы и предложения используют потоки энергии внутри Земли как источник силы, преобразуют их в магический код и превращают книгу в автоматический магический круг. Так что лучшее, что мы можем сделать, — просто запечатать её. — Индекс расплывчато улыбнулась. — Но если я извлеку оригинал из своей памяти и перепишу его, ничего подобного не произойдёт.
— Чтобы активировать такой автоматический магический круг, всё равно нужна чья-то мана, пусть даже слабая. В качестве пускового механизма используется мана самого автора, которая разгоняет двигатель. Большинство магов, записывая гримуар, даже не замечают, что вместе с буквами вписывают туда собственную ману. Избежать этого не получится, даже если знать о таком свойстве: оно проявляется независимо от того, какие пишущие принадлежности или бумагу ты используешь. Но у неё нет способности закалять жизненную силу и создавать ману, поэтому в её случае такой проблемы не возникнет. Разве не идеальная кандидатура на роль хранительницы библиотеки?… Хотя тот факт, что всё это было сделано намеренно, весьма неприятен.
— Хм. Это правда, Индекс?
— А? Э-э? Пусковой механизм? Что значит «разгоняет»?
Он рассчитывал получить объяснение от Индекс, но из всех присутствующих именно она выглядела самой растерянной.
Стайл добросовестно попытался объяснить, что означают слова «разгонять» и «пусковой механизм». (По какой-то причине он выглядел при этом немного счастливым.) Камидзё наблюдал за ним краем глаза и про себя поморщился.
Сначала он не думал, что всё настолько серьёзно. Ещё несколько минут назад ему казалось, что достаточно спасти Орсолу — и всё наладится.
Но теперь это уже не казалось правдой.
Он знал, что такое ангел. Он знал о технике, которую использовал Миша Крайцев — ангел «Сила Бога», — и которая могла сжечь половину планеты.
Он знал, что такое маг. Все маги, с которыми он сталкивался до сих пор, не проявляли ни милосердия, ни сдержанности. Они без колебаний использовали всю имевшуюся у них силу, чтобы добиться своих целей.
Что, если один из этих магов завладеет ангельскими техниками из «Книги Закона»?
Чёрт…
Индекс сказала, что оригиналы гримуаров нельзя сжигать.
Она объяснила, что причина в том, что сама книга превращается в автоматический магический круг.
Но если Камидзё воспользуется правой рукой…
Если он применит заключённый в ней Разрушитель Иллюзий, то, возможно…
Вот же неприятность. Похоже, мне уже не соскочить с этой карусели, пока она не остановится!
2
Наконец закончив отдавать приказы на иностранном языке, Агнес подошла к Камидзё и остальным. Её короткая юбка колыхалась на ветру. Странно высокие туфли на платформе издавали при каждом шаге звук цок-цок, словно копыта лошади.
Камидзё внутренне поморщился. Агнес была чуть младше Индекс, но, похоже, маги не слишком заботились о старшинстве. Это он понял, просто взглянув на странных монахинь из английского пуританства и русской католической церкви (хотя в последнем случае он мог судить только по внешности Миши). Кроме того, всего несколько минут назад Агнес хладнокровно выкрикивала приказы на каком-то другом языке десяткам людей напрямую и ещё сотням — через посредников.
Но его больше беспокоило не то, насколько самоуверенной она казалась, а её иностранная речь. Его положение можно было описать одной фразой: «Как общаться на незнакомом языке, которого не знаешь: если она заговорит с тобой, остаётся только энергично и быстро объясняться жестами!»
Агнес приближалась, готовая в любой момент начать культурный обмен на другом языке. Он выпрямился и приготовился исполнить красивый пантомимический танец, как вдруг…
— Э-э, гм, я… Если вы не возражаете, я хотела бы теперь объяснить текущую ситуацию. Все готовы меня выслушать, смею надеяться?
— …
Бах! Это был японский.
Какого чёрта? — подумал он. Она, конечно, необычная, но это уже…
Монахиня Римской православной церкви заметно напряглась. Она неуверенно покачивалась, а лицо её стало ярко-красным. Понятно… Неважно, куда попадёшь, люди всегда нервничают, когда иностранцы начинают быстро говорить с ними. Камидзё с неожиданной убеждённостью кивнул самому себе. Агнес продолжила: — П-простите. Кажется, я немного нервничаю, когда пытаюсь плохо говорить по-японски в присутствии настоящих японцев. Э-э, можно мне воспользоваться другим языком? Каким-нибудь, не принадлежащим ни к одной из наших культурных сфер, например, аварским или берберским…
Она говорила невероятно быстро. Индекс произнесла на иностранном языке что-то вроде: «Успокойся и глубоко подыши!» Камидзё покосился на Стайла и увидел, что тот мрачно смотрит в землю и бормочет: «Ну, ты не единственная из моих знакомых, кто странно говорит по-японски». Никто его об этом не спрашивал.
Агнес положила руку на плоскую грудь и несколько раз глубоко вдохнула. Она изо всех сил пыталась подавить волнение. И хотя, вероятно, уже привыкла ходить на тридцатисантиметровых платформах, её ноги дрожали, словно у пьяной, — нервозность только усиливала шаткость походки.
Но она всё ещё старалась выполнить свой долг, поэтому выпрямилась и сказала: — Прошу прощения. Начну сначала. Что касается нашей нынешней и дальнейшей деятельности, мы… А-а?!
Не успела она договорить, как Агнес, с трудом выпрямившаяся, несмотря на дрожащие ноги, полностью потеряла равновесие и рухнула назад. — А-а, ой! — Её руки заметались в воздухе, словно она пыталась ухватиться за соломинку, а затем одна из них вцепилась в руку Камидзё.
— Ой-ёй?!
Она упала на землю и потянула его за собой. Не успев сгруппироваться из-за внезапности падения, Камидзё с размаху ударился об асфальт. Он попытался скорчиться от боли (вполне серьёзной), но тут заметил, что прямо над его головой колышется кусок ткани.
Это была юбка Агнес.
Когда он приподнял лицо, перед самым носом ему открылось настоящее райское зрелище.
Ч-что, чччччччччччччччччч?!
Камидзё испуганно запаниковал и попытался вытащить голову, но Агнес наконец поняла, что происходит. Она пронзительно вскрикнула: «И-и-и?!» — и изо всех сил прижала руками юбку. Разумеется, это было защитное движение, но в результате она придавила его голову к земле, не позволив вытащить её из-под юбки.
Всё поле зрения Камидзё было заслонено юбкой и её бёдрами, но крик Индекс всё же достиг его ушей.
— Т-Т-Т-Тома-а-а! Тебе не кажется, что для шуток это уже слишком?!!
— Не время возбуждаться во время работы. Ну-ка, поднимайся. — Стайл быстро пнул его в бок, и только после этого Камидзё наконец сумел выбраться из плена юбки и бёдер Агнес. Похоже, Стайл ударил его не столько по собственной воле, сколько потому, что должен был хоть что-то сделать в ответ на крик Индекс.