Страница 93 из 171
Но прилив всегда наступал. Всегда находился кто-то вроде Идмаера Железной Руки, какой-нибудь жестокий завоеватель, приносящий опасность в мирные земли. Всегда будет призыв к битве, всегда будут глупые дети, бегущие с яркими мечтами о мечах. (Кровь мальчика хлещет в грязь дороги Фоссвуда, словно зерно, высыпающееся из разрезанного мешка). Она вспомнила фрагмент своего сна, в котором Смерть осуждала слабость своего человеческого воплощения. Она отказалась от власти и тем самым отказалась от всякого контроля над судьбой. Кто же тогда спасет нас от бедствий?
Бывали времена, когда какому-нибудь герою приходилось вставать и обращать вспять наступление тьмы, применять силу для защиты мирных людей. Со злом нужно было бороться, темных лордов нужно было низвергать. Большинство из этих глупых детей погибнет, а один счастливчик, избранный судьбой, возвысится и станет героем. Герой победит – Альф выиграет битву, в этом она была уверена – и изменит мир. Затем наступят тихие мирные дни.
Именно то, что ты делал в эти маленькие, тихие дни, действительно имело значение. Герои были пленниками судьбы, искалеченными роком. Но в времена вне сказок, вне грандиозных, потрясающих землю сражений, именно тогда ты мог подтолкнуть вращающийся мир к новому курсу. Ничто из того, что Ольва Форстер могла сделать в тот момент, не могло повлиять на ход битвы на Перевале Ворона или на судьбу Ламмергейра. Даже с помощью своей магии она не могла победить армию Идмаера Железной Руки, так же как не могла победить Лорда Боуна. Это была работа для героя.
Но лорд Боун когда-то был учеником волшебника. Более опытный целитель мог бы спасти Идмаера от лап Заступников. Формируй мир в спокойные времена, и, возможно, промежутки между приливами будут длиннее, а потребность в героях — меньше.
Эльфы правы, подумала она. Альф рассказал ей о жестокой философии Эрлкинга, о том, как он рассматривал земли Саммерсвелла как заросший сад, который нужно возделывать, а людей разводить, использовать и выбрасывать. Несмотря на все свои злодеяния, он был дальновиден, работая в спокойные времена, создавая учреждения, которые служили ему. Он видел, что герои могут спасти мир, но плохо подходят для правления.
Тираны, такие как Раек, чья власть закисла и прогнила, цепляются за обрывки исчезнувших королевств.
Ольва не могла этого сделать. В тот момент она почувствовала себя невероятно старой, слабой и смертной. Что бы Ольва ни сделала в этот тихий момент, она знала, что никогда не увидит результата. Все, что она могла сделать, — это направить других по пути, который казался ей правильным.
«Битва будет выиграна или проиграна завтра», — сказала Ольва. «И ничто из того, что мы можем сделать сейчас, не изменит этого. Бесполезно беспокоиться об этом, сидя здесь».
Элдвин улыбнулся с облегчением, радуясь возвращению на более безопасную почву. «Действительно! Действительно! Пойдемте, я покажу вам лазарет. Там еще много работы».
«Подождите минутку. Там, на маятнике дварфов — все ваши карты и цифры. Возможно, в этом есть какой-то смысл. Пердия, принеси мою сумку».
Элдвин некоторое время суетился по комнате, чиня маятник и болтая о пустяках.
«Выкладывайте», — сказала Ольва.
«Вы решили, — спросил он, — принять мое предложение? Вы присоединитесь ко мне здесь, в Колледже?»
«Я пережила многое в своей жизни. Не уверена, что у меня хватит сил на еще одно испытание, да и не знаю, подойдет ли мне мантия магистра. Я обрела свою магию в Даэрох Нале, в могиле смерти, и этот путь невозможно описать словами или цифрами». Лицо Элдвина омрачилось, и Ольва почувствовала укол грусти. «Но я останусь здесь на некоторое время и буду помогать. Возможно, Пердия и другие смогут поучиться у вас так же, как и у меня. Найти более прямой путь. Старый Колледж Чародейства был делом рук Эрлкинга, и он сделал путь извилистым, чтобы служить своим целям, но нет смысла отбрасывать все, что с ним связано. Этот дом вполне хорош». Ольва толкнула Элдвина в бок. «И я заставлю вас сдержать свое слово. Вы будете справедливы по отношению к любым перевертышам, которых я приведу к вам, да?»
«Конечно!»
«Есть еще кто-то, с кем вам стоит поговорить. У меня есть подруга в Дварфхольте. Торун. Когда-то она была ученицей Блейза. Она давно занимается отслеживанием земных течений и потоков энергии».
«Я знаю, что дварфы изучают энергию земли в той или иной форме», — сказал Элдвин. «Я бывал в Дварфхольте, но двери были закрыты».
Ольва фыркнула. «Торун приходила в этот Колледж давным-давно, чтобы изучать магию. Тогда магистры закрыли перед ней дверь. Но она слишком добра, чтобы таить обиду».
«Дварфы хранят свои секреты за стенами из камня и стали. Мне пришлось заплатить королевский выкуп, чтобы тайно вывезти это из Дварфхольта. Неужели эта Торун действительно готова поделиться своими знаниями?»
«Я вам покажу». Ольва осторожно развернула страницы письма Торун. Она несла его от трактира «Заблудший Ягненок» через все земли Саммерсвелла – и обратно, если считать короткий путь по Прямой Дороге. Страницы были испачканы в пути, но все еще вполне читаемы. Ольва отложила первую страницу, посмеиваясь про себя над небрежным упоминанием Торун о ее свадьбе, и передала Элдвину страницы, заполненные наблюдениями дварфийки о силе земли.
«О боже».
И он занялся радостным сопоставлением.
Ольва наклонилась к Пердии. «Как там?»
«Странно. Улицы почти пусты — все, кто мог, укрылись внутри. Они оставили улицы на растерзание разбойникам и волкам».
«Сегодня ночью мы останемся здесь», — решила Ольва, — не то чтобы у них не хватало постелей. Ее рана все сильнее болела, и она чувствовала, как на нее наваливается страшная усталость. «Вы не против, Элдвин?»
Магистр был поглощен письмом. «Да, да, конечно. В восточном крыле есть гостевые комнаты». Он нахмурился и пробормотал что-то себе под нос.
«Что-то не так?» — спросила Пердия.
«Здесь есть несколько цифр, которые не имеют для меня никакого смысла. Они настолько противоречивы, что, должно быть, были записаны неправильно». Он перелистал еще одну колонку. «И здесь тоже. И здесь».
«Это все выше моего понимания», — вздохнула Ольва. Она зевнула, чувствуя себя совершенно измотанной. Оставь это умным людям, — сказал бы Альф.