Страница 94 из 171
ГЛАВА 28
Вечером второго дня Серлис нашла Джона на склоне холма, смотревшего вниз на дорогу, ведущую к Побережью Эллса. Сумерки быстро сгущались, солнце скрылось за горными вершинами.
«Где ты была?» — спросил он ее.
«На разведке».
«Капитан велел нам оставаться здесь».
Серлис, Джон и Селемос явились на сбор войск для защиты столицы. Альф и Лаэрлин уехали с лордами на какой-то совет высших чинов, а вдова все еще лежала в постели под присмотром Пердии. Поэтому утверждения Серлис о том, что они — спутники легендарного Ламмергейра, были встречены скептически. Тем не менее, маршалу хватило одного взгляда на широкие плечи Джона и его блестящие новые доспехи, чтобы определить их в роту нерегулярных войск.
Их новые товарищи не были выдающимися личностями. Безкорневые наемники, один или два старых рыцаря, потерявшие все, кроме коня и меча, отбросы столичной тюрьмы, которых освободили и дали копья, и еще несколько человек, которые не поддавались классификации — болезненный молодой поэт, явно сумасшедший дварф, который жевал свою собственную бороду, пара парней из Фенника, которые едва говорили на общем языке. Все они находились под командованием капитана Брасса, чьи растерянные, слезящиеся глаза напоминали Серлис корову, застрявшую в канаве.
«А капитан подумал, что я лагерная прихлебательница. Он велел мне собрать хворост для растопки. К черту капитана». Она наслаждалась моментом, когда утром вышла из палатки в доспехах Ильдорэ. На коровьем лице Брасса отразились замешательство и тревога, он разинул рот от удивления. Глаза других наемников следили за ней, как будто она вышла из легенды.
«Мы пошли на разведку. Наблюдали, как авангард марширует по дороге в Олбери. Я видела Альфрика издалека. Не смогла подойти к нему, чтобы поговорить. Он выглядел очень величественно, весь в черных доспехах. Они разбили лагерь на дальней стороне холмов».
«Там будет сражение?» Его руки теребили клочок ткани. Это движение на периферии ее зрения вызвало у нее раздражение.
«Да. Завтра, думаю. Армия Железной Руки недалеко». Серлис указала кинжалом на склон. «Никто не явится по дороге из Эллса. Я думаю, мы ускользнем сегодня ночью. Уйдем с холмов и присоединимся к авангарду. Оставим Брасса и остальных здесь». Мне следовало надеть это на смотр. Они бы не отнесли нас к отбросам, если бы увидели меня в доспехах Ильдорэ. Они подумали, что я какая-то служанка, приставшая к двум воинам».
«Капитан велел нам оставаться здесь».
«И пропустить сражение?»
«Мы ведь ничего не изменим там, не так ли? Это не будет похоже на Эрсфель или бои, которые мы вели по пути на юг. Там большие армии. Сотни солдат».
«Тысячи. Один из жителей Западных Маршей сказал, что у Железной Руки десять тысяч, а другой — двадцать. И я не знаю, сколько лорды собрали, но это много».
«Так какая разница, будем мы там или нет? У нас нет Разрушителя Чар или чего-то подобного». Он потянул за свою новую кольчугу, которая впивалась ему в бок. «Двадцать тысяч. Это как... как все зерна пшеницы в большом сарае. Никто не заметит, если птицы съедят несколько зерен».
Серлис улыбнулась. В детстве ей всегда нравилось собирать остатки колосьев. Других детей посылали на поле, чтобы они кропотливо искали разбросанные зерна пшеницы после сбора урожая. Но она так метко бросала камни, что Киван поручил ей следить за воронами. Она вспомнила, как пробиралась сквозь живые изгороди, поджидая в засаде.
«Мы должны что-то изменить», — сказала она. «Я пообещала, что всажу стрелу в глаз Железной Руке. Я поклялась. Может, его там не будет, но я сделаю что-то не менее важное».
«А что, если мы этого не сделаем?» — спросил Джон. Его взгляд упал на дорогу, уходящую в тень на востоке. «Дом ведь там, не так ли?»
«Да».
«Это слишком для нас, Серлис. Этот город…»
«Альф говорит, что он маленький по сравнению с Некрадом!»
«Но все равно слишком большой. Армии, Железная Рука, все это... Я даже не знаю, за что мы сражаемся!»
«Ты не слушал?» — резко спросила она. «Чтобы Железная Рука не захватил столицу. Чтобы он не добрался до Некрада».
«А если он доберется, что тогда?»
«Армии предают города огню. Черт возьми, Джон, ты же видел, что Железная Рука сделал у нас дома! Киван, Бенок и трое парней Куперов. Дом вдовы сгорел, а в доме Дженни все раненые! Все это повторялось десять тысяч раз!»
«Да, но я знал Кивана, Бенока и Куперов. За Эрсфель я буду сражаться. Но я не знаю этих жителей Краунленда и их город». Он глубоко вздохнул. «Мы могли бы вернуться домой». Все это прозвучало как одно слово, как заклинание. Мы могли бы вернуться домой.
«Это было бы трусостью». Она не смогла сдержать вспышку гнева в голосе и выругала себя. «Если все сдадутся, зло восторжествует».
«Нет, если другая сторона тоже вернется домой. Все люди Железной Руки. Как будто все это было плохой идеей. Плохим сном. Все двадцать тысяч, придя в себя. Разве это не было бы прекрасно?»
«Железную Руку не удержать», — возразила Серлис. Она видела это в Эрсфеле, когда он сражался с Ильдорэ. Безумие гнало его, как бурная река. Он не мог остановиться. «Все, что у него есть, — это его мечта».
«Тогда почему именно мы должны стоять на его пути?»
Это должна быть я. Все в деревне говорили, что я родилась под счастливой звездой. Что я предназначена для величия. Ламмергейр тренировал меня, говорил, что я могу быть такой же быстрой, как Берис. Доспехи рыцаря ужаса и магический клинок. Это должна быть я. Но Джон — он замедлил нас на пути на юг. Получил ранение от того Ватлинга. Он хорошо справился на Прямой Дороге, но это лишь благодаря Альфу, который о нем заботился. Может быть...
«Я решила пойти, — сказала она, — но ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я не буду думать о тебе плохо».
Джон покачал головой. «Я пойду с тобой. Просто…» — Он потер бок, где был ранен. «Мне никогда не нравились грустные истории. Я всегда хотел, чтобы история изменилась или бард перестал петь. Часть в «Песне Девяти», где Пейр остается и сражается с лордом Боуном в одиночку — я никогда не любил ее. Видеть приближающуюся смерть и все равно стоять там...» Он вздрогнул. «Я не знаю, как он это сделал».