Страница 67 из 74
— Кого собрался осчастливить, Василий? — я кивнул на спрятанные за спиной пионы. — Или ты решил заняться клумбой? Вроде в твои должностные обязанности флористика не входит.
Из кармана донёсся тихий звук. Сверчок прыснул от смеха. Хорошо, что я в этот момент кашлянул.
Лицо Темникова побледнело, но тут же на нём проявилась гримаса злобы.
— У меня законный перерыв! — сорвался Василий, повышая голос. — По КЗоТу положено! Имею полное право позволить себе отлучиться! Я вам не раб, Артур Викторыч! И не вам указывать, кому мне цветы дарить!
Он, уже не пряча букет, демонстративно двинулся через плац, в сторону входа в основное здание. Прямо мимо тяжело дышащих, замерших тандемов. Они уже сбросили броню и затихли, отдыхая после тяжёлой пробежки.
Я не стал останавливать Темникова. Проводил его оценивающим взглядом. Пусть идёт. Семён всё равно зафиксирует этот визит. А я учту на будущее.
Но до кабинета Киры Василий так и не добрался.
Как только блондин с букетом поравнялся с Анной, её Матильда вдруг резко замерла.
Лиса чихнула, а в следующую секунду прижала длинные уши, плюхнулась на плац. Рыжая шерсть зверя встала дыбом, и его забило крупной дрожью. Затем дёрнулась в сторону.
— Матильда, ко мне! Сидеть! — попыталась её остановить Анна, дёргая за поводок. Затем старалась применить Сопряжение.
Но Матильда полностью проигнорировала хозяйку. Продолжала дрожать, она сорвалась с поводка, кинулась к лавке, сразу же забиваясь под неё.
Василий замер, Белов что-то засипел под нос. Тандемы растерянно поглядывали в сторону лисицы.
— Что случилось⁈ — воскликнула Савельева, подбегая к своей питомице. Упала на колени рядом со скулящей Матильдой. — Артур Викторович! Ей плохо!
Василий всё же ожил. Пользуясь моментом, он скрылся в здании. Я прошёл к Савельевой, принюхался по пути. В воздухе угадывался слегка приторный цветочный аромат.
— Её по-прежнему трясёт, — Анна перевела на меня испуганный взгляд. — И рычит на меня. Что случилось⁈
Я ухмыльнулся, присел рядом с ней.
— К чему такие вопросы, Савельева? — негромко произнёс я. — Ты прекрасно знаешь, что случилось с Матильдой.