Страница 38 из 124
Я лезу в сумочку через плечо, чтобы посмотреть время на телефоне, но забываю об этом, заметив на экране несколько уведомлений с именем брата.
ОКЛИ: Надеюсь, ты еще не успела облажаться на новой работе!!!!
(Шучу, знаю, что нет, иначе Чава уже настучал бы на тебя)
ОКЛИ: Но он сказал, что вы на неделю вернулись домой. Передавай от меня привет маме и папе
ОКЛИ: И скажи маме, чтобы перестала присылать мне все эти рецепты. Клянусь, эта женщина думает, что я питаюсь одним заказным
ОКЛИ: Только не смей говорить ей, что так и есть
ОКЛИ: А с Девом все нормально? У тебя все хорошо?
После откровенно флиртующей перепалки с Девом сообщения брата заставляют меня почувствовать себя так, словно меня поймали за чем-то запретным. Не говоря уже о том, что последние несколько часов я едва не пускала по Деву слюни, а будь Окли здесь, мне бы это точно не сошло с рук. От тревоги грудь сдавливает, но сообщения брата служат необходимым напоминанием о том, почему я должна держать свои чувства под замком.
УИЛЛОУ: Все хорошо, меня пока не уволили!! Скоро подготовлю для Дева несколько публикаций, так что следи за его страницами
Отправив сообщение, я прочищаю горло и пытаюсь снова взять себя в руки, а затем поднимаю взгляд на Дева.
— Наверное, нам пора домой, — говорю я, убирая телефон обратно в сумку. — Хочу поскорее обработать фотографии, чтобы мы могли опубликовать первый пост.
Он на мгновение медлит, словно почувствовал, что во мне что-то изменилось, а затем кивает и снова протягивает руку, предлагая помочь подняться. На этот раз я принимаю ее, и от соприкосновения наших ладоней по руке пробегает жар. Дев осторожно тянет меня вверх, а второй рукой обхватывает локоть, чтобы случайно не дернуть слишком сильно за запястье. Я научила его этому движению много лет назад: оно необходимо, чтобы мой хрупкий сустав не выскользнул из своего положения.
Именно такие мелочи, которые он помнит столько лет, ослабляют мою решимость сохранить наши отношения платоническими. Если честно, если я так веду себя спустя всего три часа рядом с ним, что со мной будет через три дня — не говоря уже о трех неделях?
Я торопливо благодарю его и высвобождаю руку, чтобы снова поднять камеру.
— Не против, если я сделаю еще несколько снимков, как ты уходишь? — Мне нужна хотя бы минута, чтобы снова прийти в себя. — Что-нибудь в духе: «Я возвращаюсь — берегитесь».
Дев ухмыляется, поднимает доску и начинает удаляться, бросив через плечо:
— Знаю, тебе жаль, что я ухожу, зато ты обожаешь смотреть мне вслед!
Чуть позже мы снова садимся в мамин внедорожник. Дев успел переодеться в шорты и футболку — именно таким я привыкла видеть его чаще всего. Дев в смокинге великолепен, Дев в гоночном комбинезоне впечатляет, но Дев в повседневной одежде? Это моя любимая версия.
— Мы можем по пути домой кое-куда заехать? — спрашиваю я, когда мы снова выезжаем на дорогу.
— Конечно.
Он расслабленно сидит за рулем, положив руки на его нижнюю часть, словно управление трехтонным внедорожником почти не требует внимания. Это выглядит сексуальнее, чем мне хотелось бы признавать.
— Куда?
— В «Стелла Марго», — отвечаю я, смущенно опуская подбородок.
Мне отчаянно хочется купить что-нибудь вкусное, чтобы поглощать во время обработки фотографий, которой я буду заниматься весь оставшийся вечер.
Он смотрит на меня, нахмурив брови:
— В то место с макарунами?
— Именно.
— Хм, — мычит он, снова переводя взгляд на дорогу. — Не знал, что ты их любишь.
— Наверное, даже слишком сильно, — признаюсь я. — Их заведение в Нью-Йорке закрылось на ремонт, поэтому я давно их не ела. Пыталась приготовить сама, но это… в общем, закончилось не очень хорошо.
— Разве выпечка не помогает тебе справляться со стрессом?
— Я никогда не говорила, что хорошо пеку.
Он на секунду задумчиво хмурится, а затем кивает с легкой улыбкой, словно представляет, как я сжигаю десерты.
— Тут не поспоришь.
Следующие пять минут мы едем молча, а затем останавливаемся перед зданием, выкрашенным в сиреневый цвет. Название, выведенное красивым рукописным шрифтом, красуется на огромных витринных окнах. В «Стелла Марго» все напоминает причудливую пастельную мечту: от витрин, оформленных так, словно макаруны парят на облаках, до росписей на потолке в духе Микеланджело.
Согласно нескольким статьям об истории компании, фрески в каждом заведении создают художники из недостаточно представленных групп местного сообщества, а часть выручки направляется на поддержку художественного образования в государственных школах. «Стелла Марго» не только готовит лучшие макаруны в мире, но и сама кажется настоящим сокровищем — именно таким человеком я хочу стать.
Жаль, что моему умению печь никогда не сравниться с ее мастерством.
— Какие вкусы у тебя любимые? — спрашивает Дев, пропуская меня внутрь и придерживая дверь.
— Обожаю их летние персиковые и ванильные, — отвечаю я, когда сладкий аромат сахара обрушивается прямо на меня.
Вот оно, мое счастливое место.
— Еще у них потрясающие лавандовые с медом, но и все классические вкусы великолепны. Возьму тебе фисташковый на пробу. Тебе понравится.
Но я не успеваю подойти к стойке и сделать заказ: Дев мягко оттесняет меня плечом и улыбается женщине за прилавком, одетой в розовое платье с пышными рукавами. Увидев его, она начинает часто моргать и проводит рукой по и без того безупречно уложенным волосам. Даже не могу ее за это винить.
— Да, здравствуйте, — здоровается он, быстро оглядывая витрину, а затем снова сосредоточивается на женщине. — Можно нам по десять макарунов каждого вкуса?
— Дев, — выпаливаю я, в ужасе на него глядя. — Это же около двухсот макарунов.
Не то чтобы я помнила наизусть все меню, включая сезонные вкусы… Но я помню все меню наизусть, и макарунов действительно получится очень много.
— Есть пожелания по поводу коробок? — без колебаний спрашивает женщина за прилавком.
Она изящно взмахивает рукой, указывая на выставленные перед нами красивые коробки.
Улыбка Дева становится шире, и, клянусь, женщина едва не падает в обморок.
— Удивите меня.
— Дев, — снова произношу я, на этот раз хватая его за локоть. — Что ты делаешь?