Пересекая черту

Но и я не новичок — за несколько сезонов тоже успел кое-чему научиться. Поэтому обманываю его ложным маневром.

Смещаюсь влево, затем вправо, снова влево и опять слегка ухожу вправо. Когда он начинает защищаться справа, я резко ныряю влево. К тому времени, как он понимает мой замысел, перекрыть мне дорогу уже не успевает. Мы идем колесо в колесо. В следующем повороте я закрываю ему траекторию — и вот так сюрприз.

Я впереди гребаного Отто Кивинена.

— Отличная работа, — хвалит Брэнни. — Сохраняй темп.

Подняться еще выше мне уже не удастся, но пересечь финишную черту шестым — почти победа. Если не считать технического схода в Майами, я набирал очки в каждой гонке. Натаниэль же за шесть Гран-при финишировал в очковой зоне всего дважды — после сегодняшней гонки их станет семь. По словам Брэнни, здесь он пришел пятнадцатым, потеряв две позиции относительно старта. Если это не доказывает, кто должен быть первым номером нашей команды, то я уже не знаю, какие еще нужны аргументы.

Разумеется, если об этом спросит пресса, Argonaut не делит гонщиков на первого и второго. Никому не отдает предпочтения. Это было бы возмутительно, ведь мы верим в такую истинно американскую ценность, как равенство.

Вот только на самом деле нас безусловно делят, и благодаря папочкиным миллиардам Натаниэль всегда остается любимчиком.

Но это не может продолжаться вечно, если я раз за разом показываю лучшие результаты.

Я направляюсь в закрытый парк и выключаю болид под радостные крики своей части команды, звучащие по радио. Вскоре я присоединяюсь к ним. Меня обнимают десятки рук, а по спине хлопает будто миллион ладоней. Это даже не подиум, но для Argonaut результат просто охренительный.

Вот только не с ними я хочу отпраздновать его в первую очередь.

Я благодарю всех членов команды, благодаря которым добился этого результата, и одновременно оглядываю людей в огороженной части гаража, откуда за гонкой наблюдают друзья, родственники и вип-гости. Не стану отрицать: я ищу Уиллоу. Но первым замечаю Окли.

— Отлично проехал, чувак, — говорит он, когда я подхожу, широко улыбаясь и притягивая меня к себе. — Я чуть не начал скучать по этой херне.

— Всем только лучше от того, что ты остался в стороне, — поддеваю я, пока он радостно колотит меня по спине.

В ответ он громко смеется, еще раз хлопает меня и наконец отпускает.

Я убираю со лба мокрые от пота волосы, продолжая искать Уиллоу. И получаю желаемое, когда маленькая ладонь обхватывает мое запястье и я опускаю взгляд на ее сияющее лицо.

— Это было потрясающе! — кричит она, перекрывая рев толпы снаружи, приветствующей гонщиков на подиуме.

Я смеюсь, пока она подпрыгивает на едва оставшемся свободном месте. Даже встав на носочки, Уиллоу остается самой низкой среди всех присутствующих. Я и сам не особенно крупный — будь я выше или шире в плечах, это мешало бы выступать в гонках, — но от того, как она сейчас смотрит на меня, я чувствую себя двухметровым гигантом.

Не раздумывая, я притягиваю ее к себе. Обхватываю за плечи, а она визжит и жалуется, какой я мерзкий и потный, но все равно крепко обнимает в ответ. На мгновение я забываю, где мы находимся и кто на нас смотрит, наклоняю голову и прижимаюсь щекой к ее волосам. Словно зависимый, вдыхаю аромат, жадно улавливая очередную дозу ее ванильного сладкого запаха. До этого мгновения я даже не понимал, насколько по ней истосковался.

Просто нелепо, до чего я докатился… Нюхаю гребаные волосы девушки лишь потому, что этот запах возвращает меня в ту ночь, когда мои руки были повсюду на ее теле.

Я отстраняюсь, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Ты все еще хочешь этим заниматься? Готова какое-то время терпеть все это безумие?

— Больше всего на свете.

Сияние в ее глазах едва не заставляет меня наклониться ближе, чтобы рассмотреть его вблизи.

Я улыбаюсь еще шире — хотя, казалось бы, куда уж шире, — подмигиваю ей, а затем отпускаю и поворачиваюсь к выстроившимся в очередь людям, которые жаждут моего внимания, готовясь к новой порции объятий и похлопываний по плечу. Потому что, продолжи я смотреть на нее хотя бы еще секунду, обязательно сделал бы то, о чем мне нельзя даже думать, особенно когда ее брат стоит прямо рядом с нами.

Но скоро Окли уедет, и удерживать меня от необдуманных поступков буду лишь я сам.

А самообладанием я никогда не славился.