Пересекая черту

ГЛАВА 8 Дев

По иронии судьбы я занимаю в квалификации не десятое место, как надеялся. И не девятое. Даже не восьмое. Сегодня я стартую седьмым.

Возможно, Уиллоу — мой счастливый талисман, потому что я и представить не мог, что окажусь так близко к первым рядам, особенно за рулем болида Argonaut. Во всяком случае, Натаниэль остался далеко позади, заняв тринадцатое место. Результат не катастрофический, учитывая, что обычно мы оба держимся ближе к хвосту средней группы, но его отец наверняка кипит от ярости из-за того, что сегодня я стартую на несколько рядов впереди.

Плевать. Бак может злиться сколько угодно. Я здесь не для того, чтобы беречь самолюбие Натаниэля. Моя задача — зарабатывать очки для команды и искать способ выбраться из этого красно-бело-синего ада.

Счастливый талисман или нет, но с четверга я почти не видел Уиллоу. Сегодня утром мы быстро позавтракали втроем с ней и Окли, а потом, когда началась суматоха гоночного дня, я лишь несколько раз замечал их в боксах. Она сделала несколько фотографий меня, а затем и болида — правда, только непосредственно перед тем, как я в него сел, приняв близко к сердцу советы, которые я дал ей во время нашей экскурсии в четверг.

— Когда фотографируешь здесь, нужно помнить несколько вещей, — сказал я, пока мы шли через гараж. Окли в это время разговаривал с одним из моих механиков на другом конце помещения и не мог нас слышать.

— Во-первых, не публикуй снимки, на которых видны экраны компьютеров. Во-вторых, никогда не фотографируй болид без колес или с открытыми внутренними деталями. И в-третьих, старайся вообще не делать слишком много снимков задней части машины. Не стоит давать соперникам возможность рассмотреть ее вблизи.

— Никаких снимков задницы, — задумчиво произнесла она, кивая и записывая мои слова в маленький блокнот, который достала из сумочки. — Поняла.

— Уиллоу Уильямс! — ахнул я и, повернувшись к ней, едва не споткнулся, искренне обрадованный такой непристойной шуткой. Вот тебе и образ невинной девочки. — И когда ты успела стать такой пошлой?

Я испытывал судьбу. Следовало просто посмеяться, а затем сбавить обороты, а не поощрять ее продолжать в том же духе. Но после этой короткой шуточки мне захотелось услышать еще.

Она подняла руку и написала ручкой круг в воздухе. Переносица слегка порозовела, но в остальном Уиллоу держалась уверенно, хотя упорно избегала моего взгляда.

— Давай просто признаем, что шутка прозвучала, и пойдем дальше.

— Ты уже слишком долго находишься рядом со мной, — поддразнил я, не обращая внимания на то, как сжался желудок. — Я тебя развращаю. Интересно, какой ты станешь к летнему перерыву.

После этого она все-таки посмотрела на меня. Темные глаза искрились весельем, хотя лицо оставалось совершенно серьезным.

— Сделаю вид, что ты не сказал, будто развращаешь меня.

— Уиллоу.

Наконец она звонко и мелодично рассмеялась, а затем отвернулась, чтобы осмотреть одну из секций с инструментами и запасными деталями.

— Я не ребенок, Дев. Могу на равных общаться со взрослыми мальчиками.

В этом-то и проблема. Она действительно выросла, и мои привычные способы сдерживать влечение к ней больше не работают. Я понял, что влип, в ту самую секунду, когда увидел ее в среду вечером на мероприятии SecDark, но с тех пор тревога усилилась в десять раз. Особенно после того, как каждый день — пусть и недолго — я находился рядом с ней. Какого хрена мне делать следующие несколько месяцев, чтобы не забыть об осторожности и не совершить поступок, который Говард назвал бы «необдуманным»?

Но сейчас нельзя думать об Уиллоу. Только не тогда, когда я стою на стартовой решетке и готовлюсь сесть в болид перед прогревочным кругом. Как только я окажусь за рулем, голова должна быть ясной, а все внимание — сосредоточено исключительно на трассе передо мной. Проблемы, которые я сам себе создал, могут подождать.

Потому что это Монако, детка.

И сейчас я устрою настоящее шоу.

Ладно, шоу превращается в полный пиздец.

Самое сложное после высокой позиции в квалификации — удержать ее. Я сражаюсь за свою гребаную жизнь с самого старта, который был пятьдесят три круга назад, а впереди еще двадцать пять, и велика вероятность, что до финиша я вообще не доберусь.

Надежность болида начинает подводить, и с каждым поворотом тормоза реагируют все хуже. Шесть кругов назад на выходе из шпильки меня задел болид «Омега Силуро», и я едва не лишился переднего антикрыла, да и задние шины уже не в лучшем состоянии. Спасает лишь то, что пит-стоп занял меньше трех секунд и был проведен в идеально выбранный момент. Только благодаря этому я не откатился так далеко назад, чтобы не суметь без труда отыграть потерянные из-за остановки позиции.

Если продержусь и доведу гонку до конца, финиширую седьмым. Конечно, это не подиум, и, возможно, слишком самонадеянно рассчитывать, что болид Deschamp, который сейчас стремительно сокращает отставание в моем турбулентном потоке, меня не обгонит, но я верю, что справлюсь.

— Продолжай давить, — приказывает Брэнни по радио. — Отрыв от Кивинена — две и шесть.

Такое я слышу нечасто. Обычно я оказываюсь рядом с Отто Кивиненом или болидами Mascort только тогда, когда мне показывают синие флаги и требуют уступить им дорогу. Отто и Заид почти всегда в буквальном смысле на километры впереди меня, поэтому сейчас меня ждет приятный сюрприз. Вряд ли у меня есть хоть какой-то шанс обогнать Отто, но мой гоночный инженер, похоже, настроен оптимистичнее.

Скорее всего, у Отто возникли проблемы, и Брэнни это подтверждает. Второй гонщик Mascort испытывает трудности. Для меня это может стать подарком, но если я слишком сильно прибавлю и шины не выдержат до конца гонки — превратится в ловушку.

— При нынешнем темпе ты догонишь Кивинена через три круга. Повторяю: три круга.

Блядь. Ладно, хорошо.

Даже испытывая проблемы, Отто не отдаст позицию без боя, а значит, нам придется сражаться за шестое место. Но если до этого дойдет, хватит ли мне топлива и выдержат ли изношенные шины? Нужно соблюдать хрупкое равновесие: не дать болиду развалиться и одновременно выжать из него максимум.

Не успеваю я как следует все обдумать, как заднее антикрыло Кивинена уже оказывается прямо передо мной. Я смещаюсь влево, но он предугадывает маневр и перекрывает траекторию. От человека, который выступает в «Формуле-1» уже десять лет, другого ожидать и не стоит: он видел все возможные уловки.