Страница 57 из 75
А ещё было подозрение, что при попытке контролировать сразу всё можно порваться на лоскуты. Это ещё если на пограничных постах артефакты, проверяющие на магические эманации, не поставили. Выйдет скандал, дядя Петя Витгенштейн опять будет смотреть на неё укоризненно.
В общем, доев пирожок и прикинув все варианты, Хотару решила свернуть южнее, на какую-нибудь совсем такую захолустную дорогу и перейти границу в тихом месте. Или даже перелететь. Левитацию и телекинез так-то никто не отменял, маны вокруг было предостаточно. Она отряхнула руки и крикнула:
— Перекус закончен, по машинам!
Лёгкое возмущение эманаций дало знать, что призраки разместились на заднем сиденье. Эх, плохо, в зеркало их не видать.
— Коля, на месте?
— Так точно! — не шибко бодро ответил сапёр. Ну хоть помнит, кто он есть, ладно.
— Кочегар?
— Здесь!
— Поехали!
Она свернула в первый же отворот на юг и вскоре поняла, что правильно сделала — на всех отворотах в сторону Ополья стояли серьёзные кордоны, усиленные ни много ни мало «Архангелами».
*Русский СМТШ (сверхманёвренный тяжёлый шагоход)
— Однако! — пробормотала себе под нос Хотару и внезапно получила сзади ответ незнакомым голосом:
— Наконец-то русский царь наведёт порядок в этих бестолковых землях!
Она от неожиданности так резко обернулась назад — чуть в кювет не съехала! Хорошо, успела затормозить!
На заднем сиденье сидело не два призрака, а четыре. Четыре, етитская сила!
Новенькие выглядели колоритно — германец с пышными торчащими в стороны усами и какой-то второй, яркий весь, в железном доспехе, но с леопардовой шкурой поверх, в старинного вида шлеме, да ещё с какими-то штуковинами за спиной, сплошь усаженными перьями*. Эти перья напомнили Хотару книжку, которую госпожа Серафима читала про американские земли. Смерив этого новенького взглядом, она спросила:
— Эт чего? Ты индеец, что ли?
*Натуральный вид крылатых гусар — элитных кавалерийских подразделений Речи Посполитой XVI–XVII веков.
— Это есть пшек! — сердито сказал германец, поправляя свой пикехельм** и отодвигаясь от поляка.
** «Шлем с пикой» германской имперской армии.
Тут они заговорили хором. Выговаривал немец как-то странно, но в основном понятно, в отличие от польского гусара, все слова которого сливались для Хотару в сплошное «пше-пше-пше». И ещё иногда «прбже».
— А ну тихо! — лиса потрясла головой, прогоняя из ушей лишние звуки. — Коля! Это кто такие? Откуда взялись?
Коля посмотрел на неё невыразительным взглядом:
— С кладбища.
Та-а-ак! Кажется, это будет долго. Впрочем, есть же ещё кочегар.
— Ты им что-то наобещал? — обвинительно ткнула она в кочегара опасно удлинившимся когтем.
— Ничего не обещал, пани Хотару! — со всей искренностью прижал он к груди руки. — Мы стояли, собирали сирень.
— Ну?
— А тут они! Спрашивать стали. Я и рассказал. Нельзя было? — кочегар захлопал глазами. — А уж когда вы крикнули, мол, все в машину, они тогда и…
Ядрёна колупайка! Впрочем, двумя призраками больше, двумя меньше. Не тащиться же из-за них обратно на то кладбище, в самом деле?
Хотару завела машину.
Едем. Главное, чтоб Коля окончательно не скис.
Границу она миновала, как и задумала — заехав в приграничный лесок, подняв машину в воздух да и прокравшись потихонечку над верхушками сонного леса на германскую сторону. Потом она некоторое время высматривала дорогу сверху. А потом втопила на всю возможную скорость. Коля не радовал. Он сидел совершенно неподвижно и таращился в окно машины пустыми глазами.
Единственный случай, когда он оживился, случился во время очередной остановки на большом старом кладбище. Хотару отпустила Колю с кочегаром прогуляться — облако сирени висело в стороне от дороги, за покосившимися оградками, здорово заросшими всяким кустарником. Похоже, кого-то недавно к родственнику подхоронили.
— Идите! — махнула рукой Хотару. — Да друг от друга не отставайте.
Сама она присела на лавочку под безлистыми по зиме рябинами, достала пирожок, жестяную кружку и щепотку заварки. На газировку смотреть уже было тошно, а тут ручеёк неподалёку бежит! Зачерпнула воды, махом вскипятила заклинанием, чай заварила…
Между тем поляк с германцем снова начали отчаянно меж собой скандалить. И главное — вот как им это удаётся вообще? Каждый ж на своём талдычит!
Но жевать, когда с одной стороны в ухо шипит-шкворчит, а с другой ровно пулемёт лязгает, Хотару вообще не улыбалось. Наконец она не выдержала:
— А ну, прекратите, дайте чай попить! Всё равно вас кроме меня никто не слышит и не поможет!
Призраки припухли, и тут появился Коля. Он шёл как-то так сурово и за руку вёл малыша в длинной белой рубашке.
— Он боится тут без матери, — сказал Коля, — надо помочь.
И Хотару поняла вдруг, что и есть уже не хочет, и чай подождёт, можно его в хранилище до поры спрятать. Потому что у Николая, кажется, появилась цель, которая поможет ему удержаться до прибытия в Клостервальд.
— Ты тогда присматривай за ним, Коленька, — мягко сказала Хотару. — Прыгайте в машину, ребятушки. Поехали!