Страница 58 из 75
Глава 20 СПЛОШНЫЕ ПРЕПОНЫ
В ПРИФРОНТОВОЙ ПОЛОСЕ
Прифронтовая полоса, где-то в районе линии Немчаны-Цетеховице
27 января 1948 года, вечер
Хотару
Небо слегка предрассветно засветлело, когда места́начали казаться Хотару знакомыми. Кажется, над ними она летела, когда прихватила карту в той деревушке… как бишь её? Свеко́лки или Капустки, что-то вроде того. Дорога вильнула, и Хотару поняла, что впереди не просто брезжит зарождающийся рассвет, он ещё и подкреплён сполохами зарниц. Только вот какие зарницы зимой? Но грохочет, будто гроза вдали идёт. Хотару притормозила, открыла окно и прислушалась. Нет, никакая не гроза. Пушки грохочут. С одной стороны или с обеих? Далеко, не разобрать…
Дорога вскоре сделалась разбитой до невозможности — видать, тут тоже артиллерия работала или самолётики эти новомодные бомбы с неба кидали. Не дорога, а одно направление. Больше того, не к ночи помянутые, появились и летающие бомбометалки. Тяжело и сыто урча, они шли стороной куда-то на север. Хотару вдруг сообразила, что в предутренней тьме свет фар на дороге демаскирует, заглушила двигатель, остановив машину под раскидистым, но, к сожалению, совершенно лысым деревом. Прикроет ли их ажурная метка ветвей? Морок накинула…
Поздно! От строя самолётов отделилась пара — один тяжёлый, неповоротливый, а второй — юркий, вертлявый. Майский жук и муха, натурально. Она поглядывала на них через лобовое стекло, понимая, что эти два конкретно по их душу идут. Сволочи! Надо было заявиться именно сейчас, когда у неё тут Коля чудит!
Хотару быстро перебирала в голове варианты. Закрыться глухим щитом? Дополнительный отвод глаз поставить? Пересидеть? Пожалуй, это представилось бы оптимальным вариантом, если бы… Если бы не лисья натура!
Как это — сидеть смирно, когда тебя бьют⁈
Ладно, пока не бьют, но очевидно, что собрались же. И что именно тебя!
— Встретим их на подходе! — решительно пробормотала она и выскочила из машины.
Первое — под морок всё-таки щит покрепче поставить. Без неё он особо долго держаться не будет, но на пять минут хватит, а больше она задерживаться не планировала.
Накинув невидимость, кицунэ устремилась навстречу врагам.
Кого первым? Хорошо бы вёрткого, но Хотару боялась, что без специальных заклинаний угнаться за ним не получится. Но готовых плетений нет, а новые собирать — нужно минуты три, которых тоже нет. Эх, с медленного начнём, а там посмотрим!
Быстрый самолётик просвистел в стороне и принялся нареза́ть круги над дорогой, выискивая затаившийся автомобиль. А бомбовоз — вот он, прёт прямо на неё, винты гудят натужно.
— Что, много набрал? — зло фыркнула Хотару, прибавила голосом матушки-Айко: — Во всём хороша мера! — и засандалила огромным огненным шаром прямо в кабину приближающегося самолёта.
Пламя расцвело огромным цветком, обволокло корпус… и стекло по нему, не причинив заметного вреда.
— Как это⁈
Хотару так обалдела, что на секунду замешкалась. Самолёт резко надвинулся и… её непременно размазало бы о корпус, если бы не вбитая матерью привычка всегда держать личные щиты.
Кицуне пискнула и впечаталась в колпак кабины, по которому мгновенно заструилась трещина. И в эту трещину Хотару, при ударе автоматически принявшая звериную форму, на чистых рефлексах успела воткнуть когти.
Лапу дёрнуло, выворачивая.
— Итээ!* — вскрикнула Хотару и тут же сердито зарычала: — Ах, вы так, да⁈ Н-н-н-на! — и саданула по стеклу, вложив в удар мощное заклинание усиления!.. вновь стёкшее по корпусу.
*Ой/больно (яп.)
Лётчик, сидящий в этой стеклянной кабинке, кажется, понял, что его атакуют магически и обидно засмеялся, скаля жёлтые кривые зубы. И начал разворачиваться над дорогой. Бомбы хочет сбросить. Наугад!
— А если так⁉ — рявкнула Хотару, набрасывая боевую форму и проявляясь.
Лётчик вскрикнул и, должно быть, дёрнул что-то не то, потому что самолёт неуклюже вильнул вправо. Но когти у боевой формы были не чета обычным. Да и вес у лисы мгновенно прибавился! Хотару долбанула по змеящейся трещине со всей яростью кицунэ и сунулась мордой в получившуюся дыру.
Следом произошло нечто, на секунду заставившее лису потерять ощущение пространства. Мир резко перевернулся и стукнул Хотару о металлическую обшивку самолёта. А! Это стеклянный колпак кабины откинулся назад! И ломящуюся в пробоину кицунэ вместе с собой откинул. К кабине что-то кракнуло, и лётчик вылетел вверх вместе со своим креслом. В тёмном небе раскрылся белый колпак парашюта.
А самолёт… самолёт, кажется, падал? И Хотару вместе с ним!
Осознав происходящее, она мгновенно перекинулась в простую лисью форму и отпихнула от себя стеклянный колпак всеми лапами. Вверх! И в сторону, скорей, скорей!
До земли оставалось метров пятьдесят. Рухнувший бомбер вспух огненно-земляным облаком. Загрохотало так, что аж уши заложило.
А по щитам Хотару с визгом прошлась пулемётная очередь. Мелкий и вертлявый! Она живо развернулась, чтобы увидеть, как самолётик проскакивает мимо неё и закладывает петлю, разворачиваясь. И рожа у лётчика такая довольная!
— Ах ты, мелкий засранец! — рявкнула Хотару.
И не догонишь ведь! Но можно… можно взять на приманку!
Она сформировала собственную иллюзию — простейшую, на тяп-ляп — и заставила её лететь к дороге, а сама накинула невидимость.
Получится ли заскочить на этот самолётик и за что-нибудь уцепиться?
Вряд ли. Округлые они все какие-то, скользкие, как обмылки. Её и с того самолёта сдуло бы, если бы не трещина.
Вот гадство! Хотару стремительно перебирала варианты.
А если…
Самолётик развернулся и начал стремительно приближаться к иллюзии. Он даже не стрелял. Судя по всему, он собрался протаранить летящую лису и радостно лыбился при этом.
— Умрёшь счастливым! — усмехнулась Хотару и метнула ему навстречу серебряный поднос из Страхотинской реквизиции.
У лис вообще здорово получается всякое метать.
Хотела же на хуторе у Агнессы выложить — и забыла. Видать, судьба!
Тяжёлый поднос просвистел и врубился в стекло кабины, мгновенно покрывшейся сетью трещин, в следующий миг окрасившейся алым и разлетевшейся во все стороны. Ну вот, можно и иллюзию убирать.
Самолёт, повинуясь рывку умирающего, заложил невообразимую петлю и почти отвесно ушёл в землю.