Повелитель демонов ночи

Рассказ о супруге-козле

В деревне Тхань-кхе жила вдова с двумя дочерьми. Младшая вышла замуж, а старшая оставалась с матерью. Пятидесяти девяти лет от роду мать умерла.

Старшая дочь получала великое множество любезных писем и любовных посланий, но на все она отвечала отказом, ибо ей не на кого было бросить дом, да и не могла она нарушить приличия, выйдя замуж до окончания траура. Лишь через три года обещала она приклонить слух к речам о замужестве.

После смерти матери у нее не осталось никого из родных, кроме дядюшки. Поэтому она перебралась в дальнюю деревню, где он проживал, и занялась шитьем на продажу. Неизменно дважды на день она возлагала на алтарь чашечку с рисом

{213}

и скорбно рыдала при этом. Так шли за неделей неделя, за сотнею дней — другая, однако и на первых и на последних поминах она равно сокрушалась и лила горькие слезы по матери. Она охрипла и исхудала. Услыхав ее плач или увидев горестный облик ее, всякий тут же сказал бы: вот истинные любовь и почтение.

Спустя три года исполнился срок печали. В весенний день поминовения мертвых купила девица бумажных денег и отправилась на кладбище

{214}

. «Минуют дни, за ними уходят месяцы, — говорила она себе, — давно ли скончалась матушка, а уж лица ее не увидеть и голоса не услышать, лишь этот холм, поросший травою, — единственная память о ней, и кто знает, где теперь странствует ее душа? О, несчастье, о, жалкая судьба!.. Мне двадцать один год, — думала она, — девушке трудно быть все время одной; сад, зацветающий по весне, должен иметь садовника. Уйдут годы, и некому будет посидеть у моей могилы». И она тихо плакала, сдерживая рыдания и жалобы. Лишь когда опустилось солнце, ушла она от материнской могилы.

На дороге ей попался козел с белой, словно снег, шерстью, отбившийся, видно, от хозяина. Он увязался за ней и, как ни гнала она его прочь, не уходил. Когда она подошла к дому, он вбежал прямо к ней в комнату.

Постепенно девушка привязалась к козлу с красивою шерстью: нарежет она, бывало, бамбуковых листьев и несет ему поесть. Козел был весьма чистоплотен; всякий раз после еды он выбирал во дворе местечко повыше и посуше, ложился и отдыхал. На ночь он устраивался в доме. Но вот однажды ночью обращается козел в юношу и садится на ее ложе. В страшном испуге спряталась девушка за постелью и воскликнула:

— Четыре месяца ты был козлом, отчего же нынче ночью я вижу, что ты стал человеком? Кто ты — злой дух? Или оборотень?

Девица была скромна и целомудренна. Она схватила палку, которой отмеряла материю, и принялась колотить юношу.

— Я вовсе не злой дух и не оборотень, — спокойно отвечал юноша, — я всего лишь колесничий Императора Нефрита. На свою беду, я поскользнулся и разбил драгоценный камень по имени «Золотое зерно». Разгневанный Император Нефрита сослал меня в этот мир на тридцать лет, по истеченье которых мне будет дозволено вернуться обратно. В память о том, как встречались мы некогда в Счастливых садах и любили друга друга, облекся я в эту белую шкуру и пришел к тебе. Не бойся меня.

Немного оправившись от испуга, девица взглянула на юношу и открыла, что красота его бесподобна, что ни Суй Юй, любовавшийся цветами, ни Фань Лан, в дар которому бросали плоды

{215}

, не идут с ним ни в какое сравнение. Тогда она совершенно успокоилась и сказала:

— Прежде никто о тебе не знал, но теперь, если кто проведает обо всем, то, будь наши помыслы даже чище жемчужин, людская молва ославит нас в одну-единую ночь. Зачем же, коли в давние времена меж нами и вправду была любовь, ты сразу не пришел ко мне в человеческом облике? Что ж! Теперь ничего не поделаешь. Свершим сперва пять положенных брачных обрядов

{216}

, а потом соединимся навеки. Но ведь ты только ночью будешь со мной в человеческом образе, а днем — вновь превратишься в козла. Выходит, если понесу я от мужа-козла, то разрешусь, чего доброго, козленком. Нет, не хочу выставлять себя на всеобщее посмешище!

— Я — обитатель звезд, — улыбнувшись, возразил юноша, — а ты — повелительница цветов. Когда небожители сочетаются любовными узами, разве подобны они простым смертным, чье ложе не успевает остыть от первых объятий, а уж появляются на свет дети?

Девица доверилась юноше и приблизилась к нему. Ведь только счастливейшим девушкам дано повстречать небожителя в этом мире, а любовь небожителя во сто крат глубже и сладостней человеческой! Поистине:

Месяц седьмой, седьмое число —

самый счастливый день для Тик Ны

{217}

,

Милые, как неразлучные птицы,

дремлют, крылами друг друга обняв.

Они склонились к изголовью и отдались чувствам.

Перед рассветом юноша вновь принял обличье козла, и так про до лягалось три года.

Девушка, с той поры, как совершила соитие с животным, стала шить и вышивать много искуснее прежнего, да и сама, что ни день, становилась все краше. Молодые люди засылали к ней сватов, но она всем отказывала, говоря, будто решила до конца дней своих жить лишь памятью о родителях и оттого никогда не выйдет замуж. Они пускались на всяческие уловки и хитрости, надеясь не так, так этак овладеть ее сердцем, но все было впустую.

Жил в то время в деревне один юноша, домогавшийся ее среди прочих и получивший отказ. Тогда он надумал добиться девушки силой. Ночью он подкрался к дому, заглянул в дверную щель и увидел ее, нежно беседующую с каким-то незнакомцем. Он вспыхнул злобой и бросился скликать соседей. Но когда они ворвались в дом, то нашли рядом с девушкой всего только белорунного козла. Молодой человек принужден был удалиться с позором.

Однажды поздней ночью супруг-козел долго сидел молча с печальным лицом и не ложился спать. Девица спросила его, в чем причина печали, и он ответил ей сокрушенно:

— Мечтал я прожить с тобой тридцать лет, дождаться часа, когда переродится твое существо и ты, сбросив земное обличье, станешь бессмертной, как и я. Тогда мы улетели бы вместе на небо и наслаждались там вечными радостями. Откуда мне было знать, что Император Нефрита вспомнит вдруг заслуги моего предка, истолковавшего книгу «Вёсны и Осени»

{218}

, и из милости зачтет мне один год изгнания за десять. Сегодня кончился тридцать шестой месяц, стало быть, кончился и срок моего изгнания. Эта ночь — первая, завтрашняя — вторая, а третья ночь будет ночью прощания. Не нежиться мне больше в белом и мягком меху, не возлежать среди цветов на твоем дворе. И хотя при дворе Императора меня ожидают веселье и радости, разве смогу я позабыть о нашей любви. Вот отчего я печалюсь.

Девушка схватила его за руку и заплакала: