Страница 100 из 368
— Поверила я твоим словам, что любовь наша предопределена судьбою, и потому решилась на беззаконный союз: вот уже три года живем мы с тобой в сердечном согласии, и я мечтала прожить так еще сто лет, вознося благодарность небу. Но, увы, ты покидаешь меня, — значит, если выдадут меня за другого, я нарушу свой обет верности. О, как трудно мне будет без тебя! Нет, лучше умру, а душа моя пусть улетит вместе с тобою.
С этими словами она упала ему на грудь и лишилась чувств.
Долгое время оставался юноша в печальном раздумье, затем приподнял девушку, стал шептать ей на ухо слова утешенья, называть ее по имени, ободрять ее. Наконец она очнулась.
— Ведь ты не дала мне даже подумать, как сделать так, чтобы встречи наши не прекращались, — сказал он девушке. — Зачем же сразу отчаиваться? Повеления Императора исполняются беспрекословно, и я не смею здесь оставаться долее, однако впредь, когда ты вспомнишь о нашей любви и если будет это безлунною ночью, подними к небу лицо и прочти, словно молитву:
О небесный возничий, летучих коней властелин,
В белой шкуре козла ты когда-то один
сиротливо блуждал по земле без дорог.
За высокою тучей вознесся твой горный чертог;
Облака проплывают, как бурный поток,
вспоминаю — и в сердце тоски не унять.
Поклонись Властелину небес, чтоб вернуться опять;
Разве можем, как надобно, не увенчать
нашей давней, минувшей любви благодать.
Повтори это трижды, и я тут же явлюсь к тебе.
С тем достал он пилюлю неведомого снадобья, дал девушке принять ее и в мгновение ока исчез, точно его и не было.
После этого всякий раз, когда читала она эти стихи, юноша приходил к ней. Спустя четыре месяца она захворала. Зная, что ей уже не поправиться, она призвала к себе дядюшку, открыла ему историю своей любви и испустила дух.
Во время похорон люди, которые никак не могли поднять ее гроб на плечи, услыхали внутри какой-то шум. Открыв крышку, они увидели там желтого гуся с венком из цветов в клюве; гусь взмахнул крыльями и полетел ввысь. В гробу же осталось платье да горсть костей.
Нравоучение мужа с южных гор.
Читая историю о супруге-козле, убеждаешься, что на земле и в небе все летающее, ныряющее, бегающее и укрывающееся в норах — отнюдь не бессловесные твари. Над ними тяготеют либо злодеяния, доселе не искупленные, либо узы давней любви, еще не пережитой: тогда они принимают иные обличья или же рядятся в звериные шкуры, чтобы найти друг друга. Случается, что они сбрасывают обличья и обретают свой подлинный вид. Не так ли было, к примеру, с посланцами Ван-му
{219}
и с Черной свиньей, в которую перевоплотился Цинь Куй
{220}
, с журавлем Лин-вэя
{221}
или с Белым драконом, превратившимся в рыбу
{222}
, — подобные истории не редкость и в нынешние времена. Нужно только внимательнее смотреть вокруг себя, а вглядевшись, принять в рассуждение все обстоятельства дела, дабы не почесть истинно живые существа за неодухотворенные твари.