Страница 80 из 368
Жил в то время в деревне один юноша, домогавшийся ее среди прочих и получивший отказ. Тогда он надумал добиться девушки силой. Ночью он подкрался к дому, заглянул в дверную щель и увидел ее, нежно беседующую с каким-то незнакомцем. Он вспыхнул злобой и бросился скликать соседей. Но когда они ворвались в дом, то нашли рядом с девушкой всего только белорунного козла. Молодой человек принужден был удалиться с позором.
Однажды поздней ночью супруг-козел долго сидел молча с печальным лицом и не ложился спать. Девица спросила его, в чем причина печали, и он ответил ей сокрушенно:
— Мечтал я прожить с тобой тридцать лет, дождаться часа, когда переродится твое существо и ты, сбросив земное обличье, станешь бессмертной, как и я. Тогда мы улетели бы вместе на небо и наслаждались там вечными радостями. Откуда мне было знать, что Император Нефрита вспомнит вдруг заслуги моего предка, истолковавшего книгу «Вёсны и Осени»
{218}
, и из милости зачтет мне один год изгнания за десять. Сегодня кончился тридцать шестой месяц, стало быть, кончился и срок моего изгнания. Эта ночь — первая, завтрашняя — вторая, а третья ночь будет ночью прощания. Не нежиться мне больше в белом и мягком меху, не возлежать среди цветов на твоем дворе. И хотя при дворе Императора меня ожидают веселье и радости, разве смогу я позабыть о нашей любви. Вот отчего я печалюсь.
Девушка схватила его за руку и заплакала:
— Поверила я твоим словам, что любовь наша предопределена судьбою, и потому решилась на беззаконный союз: вот уже три года живем мы с тобой в сердечном согласии, и я мечтала прожить так еще сто лет, вознося благодарность небу. Но, увы, ты покидаешь меня, — значит, если выдадут меня за другого, я нарушу свой обет верности. О, как трудно мне будет без тебя! Нет, лучше умру, а душа моя пусть улетит вместе с тобою.
С этими словами она упала ему на грудь и лишилась чувств.
Долгое время оставался юноша в печальном раздумье, затем приподнял девушку, стал шептать ей на ухо слова утешенья, называть ее по имени, ободрять ее. Наконец она очнулась.
— Ведь ты не дала мне даже подумать, как сделать так, чтобы встречи наши не прекращались, — сказал он девушке. — Зачем же сразу отчаиваться? Повеления Императора исполняются беспрекословно, и я не смею здесь оставаться долее, однако впредь, когда ты вспомнишь о нашей любви и если будет это безлунною ночью, подними к небу лицо и прочти, словно молитву:
О небесный возничий, летучих коней властелин,
В белой шкуре козла ты когда-то один
сиротливо блуждал по земле без дорог.
За высокою тучей вознесся твой горный чертог;
Облака проплывают, как бурный поток,
вспоминаю — и в сердце тоски не унять.
Поклонись Властелину небес, чтоб вернуться опять;
Разве можем, как надобно, не увенчать
нашей давней, минувшей любви благодать.
Повтори это трижды, и я тут же явлюсь к тебе.
С тем достал он пилюлю неведомого снадобья, дал девушке принять ее и в мгновение ока исчез, точно его и не было.
После этого всякий раз, когда читала она эти стихи, юноша приходил к ней. Спустя четыре месяца она захворала. Зная, что ей уже не поправиться, она призвала к себе дядюшку, открыла ему историю своей любви и испустила дух.
Во время похорон люди, которые никак не могли поднять ее гроб на плечи, услыхали внутри какой-то шум. Открыв крышку, они увидели там желтого гуся с венком из цветов в клюве; гусь взмахнул крыльями и полетел ввысь. В гробу же осталось платье да горсть костей.
Нравоучение мужа с южных гор.
Читая историю о супруге-козле, убеждаешься, что на земле и в небе все летающее, ныряющее, бегающее и укрывающееся в норах — отнюдь не бессловесные твари. Над ними тяготеют либо злодеяния, доселе не искупленные, либо узы давней любви, еще не пережитой: тогда они принимают иные обличья или же рядятся в звериные шкуры, чтобы найти друг друга. Случается, что они сбрасывают обличья и обретают свой подлинный вид. Не так ли было, к примеру, с посланцами Ван-му
{219}
и с Черной свиньей, в которую перевоплотился Цинь Куй
{220}
, с журавлем Лин-вэя
{221}
или с Белым драконом, превратившимся в рыбу
{222}
, — подобные истории не редкость и в нынешние времена. Нужно только внимательнее смотреть вокруг себя, а вглядевшись, принять в рассуждение все обстоятельства дела, дабы не почесть истинно живые существа за неодухотворенные твари.
История мыши-оборотня
У неких богатых людей был сын; когда ему исполнилось двадцать лет, родители женили его. Жена была хороша собою, и он сильно ее полюбил. Но едва миновало полгода после свадьбы, отец говорит ему:
— «Не учась во младости, что станешь делать в старости?» Послушай меня! Ты сейчас в самом цветущем возрасте, полон сил и здоровья. Не пора ли тебе взяться за учение и усовершенствовать свой дух! Ведь помышляя только об утехах супружества, ты попусту растрачиваешь время, не упускай его — потом и раскаяться не успеешь. Отправляйся в дальние края и вникай в книжную премудрость; изредка и ненадолго ты сможешь возвращаться домой.
Поняв правоту отца, юноша тут же захотел учиться. Он простился со всеми домашними и, сопровождаемый старым слугою, отправился в дальние края на поиски ученого наставника. Нежная и заботливая супруга тихонько сказала ему на прощанье:
— Супружеская любовь — на долгие годы, а не на день-другой. Вы отправляетесь в далекие земли учиться. Если вам повезет, вы успешно пройдете все экзамены, принеся славу родителям вашим, радость детям и мне самой. Прошу вас, забудьте пока о вашей любви ко мне, старайтесь лишь преуспевать в науках. Придет время, вы возвратитесь, и мы насладимся любовью. И не тревожьтесь: я позабочусь о том, чтоб родителей ваших почтить и уважить, выбрать им лучший кусок, поутру приветить и утешить вечером.
С отъездом мужа жена принялась всячески ублажать его родителей; послушная и любезная, она не навлекла на себя и тени их неудовольствия. Так прошло полгода. И вот однажды ночью видит она, как муж перелезает через ограду и входит в ее опочивальню.
— О супруг мой, — удивилась женщина, — отчего вы приходите так поздно? И хорошо ли, вернувшись издалека и не поклонившись отцу с матерью, торопиться сразу к жене! Утром они узнают обо всем и возмутятся: дескать, любовные ласки для вас выше сыновнего долга и ничему вы не выучились в чужих краях, а обо мне скажут, будто я думаю только о плотских удовольствиях.