Страница 78 из 368
Повелитель гор взмахнул рукою в сторону дворцового входа — туда, куда устремил свой взгляд Император Нефрита, и в тот же миг поднялась там высокая гора, вершина которой терялась в тумане, как у Лазоревого пика, а иные отроги видны были четко и ясно, как у горы Соцветия яшм; там порхали и садились прекрасные птицы, разгуливали диковинные звери. Стоило сделать шаг в сторону, и картина принимала тысячи изменений. Все тотчас оглашалось криками чудищ и стенаньями духов, и эхо в горах и глубоких ущельях вторило им; рычали тигры, ревели медведи, исполинские змеи разевали пасти, способные проглотить слона, а над ними летели птицы — крылья их, словно тучи, закрывали небо. При виде ужасающих тварей земных и нежити придворные, коли бы могли, отвернулись, а слушая их крики и вопли, почли бы за благо оглохнуть.
Император Нефрита наклонил голову и изрек:
— Великий искусник!
Повелитель гор снова взмахнул рукою, и вход во дворец принял свой прежний вид.
Тогда Повелитель вод высунул язык с магическими письменами, и в тот же миг вход во дворец превратился в морскую пучину
{204}
. Волны с гребешками пены взметнулись до небес и кинулись на землю. Наивысочайшие горные цепи скрывались под водою, а из-под воды вырывалось пламя, развевавшееся подобно множеству знамен. Губительные смерчи были высотой с самые высокие и толстые деревья и, падая, рассыпались ливнями дождя. Вдруг разом пропали с глаз долой все драконы и рыбы, показался цветистый парчовый парус, возносившийся к лунным чертогам
{205}
, и посреди спокойных вод вознесся дворец Пэнлай
{206}
, окруженный толпою разноцветных облаков. Раздалась стройная веселая музыка, и в лад ей звучали пленительные и чистые голоса певиц. Чудесные звуки слышались словно бы со всех сторон, все, представавшее очам, было исполнено удивительной красоты. В один-единый миг сменились тысячи очертаний и тысячи красок.
Император Нефрита наклонил голову и молвил:
— Великий искусник!
Повелитель вод во второй раз высунул язык с магическими письменами, и вход во дворец принял свой прежний вид.
Император с великой радостью усадил Повелителей обеих стихий на циновку по левую руку от себя и стал их потчевать чаем.
Оба гостя, тешась самодовольством, восседали подле Императора, как вдруг они увидели, что во дворец входит какой-то человек.
Он обладал осанкою дракона и поступью тигра, очами Шуня и бровями Яо
{207}
, он был огромен и ясен, словно гора, и душа его была безбрежна, словно море. Человек этот вышел на середину двора и остановился — недвижно и прямо.
— Это место особое и чтимое всеми! — грозно закричала дворцовая стража. — Кто ты? Откуда пришел и почему не падаешь ниц?
Человек сложил руки на груди и сказал:
— А зачем падать ниц победившему в состязанье «Ожидание Феникса»? Не пробей я воробьиного глаза, разве я посмел бы явиться пред очи царственного тестя? Прошу Императора оказать мне свою благосклонность.
Император Нефрита чрезвычайно изумился, однако предложил незнакомцу сесть на циновку по правую руку и медленно произнес:
— Почтенные гости, сидящие слева от Нас, — вот кто победил в состязании Феникса, Оба они из прекрасного рода и искусны превыше всяких похвал. Поистине им нет равных во всей вселенной. Если не они — избранники, достойные восседать на восточном ложе
{208}
, то кто, спрашиваю я тебя? Да и что ты умеешь сам, коли дерзаешь соперничать с ними? Слов нет, изрядно ты поразвлек Нас своим скудоумием!
Человек с достоинством поднялся и сказал:
— Вы не правы, Ваше величество. Духи, повелевающие горами и водами, сильны и всемогущи в пределах своих владений, но не более того. Чем иным, как не хитростью и хвастовством, добились они столь лестного о себе мнения? Сколь ни высока гора, люди восходят по ней до вершины; сколь ни велико море, но корабельщики, соревнуясь друг с другом, переплывают его от берега и до берега: Познанья и ум, царящие во вселенной, суть познанья и ум единого властелина. Горы беспрекословно исполняют назначенный им долг; реки не смеют нарушить предначертанное им течение. Если недруг притаился, как заяц, в горах или скрылся, подобно киту, в отдаленном море, против него посылают умудренного науками мужа либо полководца, славного ратным искусством. Войска ныне строят в боевой порядок, наподобие змея с горы Чаншань
{209}
, а движение армий могуче, словно течение рек Цзян и Хань
{210}
. Горы могут стать вровень с землей, а хребты — превратиться в долины; разбушевавшуюся воду можно утихомирить, бурливым речным потокам преградить путь. Оглянитесь: реки смиренны, горы невозмутимы, повсюду царит покой. Река Хуанхэ подобна поясу, а гора Тайшань — точильному камню
{211}
. Пять вершин и Четыре реки
{212}
хранят вассальную верность. Кто посмеет противиться восходящему на вершину гор, одолевающему пучину моря, дабы выразить преданность Небу?! Император, Сын Неба, владеет всем видимым миром, Императрице подвластны душа и нутро всего сущего, им — все плоды земли и дары моря, все вкуснейшее, сладчайшее, драгоценнейшее. Кто ж после этого станет слушать черпак, кричащий, что он бездонен, или камень, объявивший себя великаном?
Император Нефрита, возликовав в душе, поднял руку и объявил:
— Воистину, ты — Наш зять! Не будь тебя, лжецы и пустоболты непременно обманули бы Нас.
Видя и слыша все это, оба гостя, сидевшие по левую руку Императора, на мгновение оцепенели, а затем втихомолку скрылись, не посмев и заикнуться более о сватовстве и тем паче о женитьбе.
Нравоучение мужа с южных гор.