Страница 76 из 368
. С тех пор прошло три года. И вот решили мы избрать в конце этого месяца счастливый день и отправить невесту в дом жениха.
Тут он призывает к себе Нгоа Ван и говорит ей:
— Почтенные гости, сидящие перед тобой, родители твоего жениха. Поклонись им.
Нгоа Ван присела и четырежды им поклонилась. Видя, что девица знатна, богата и к тому же хороша собою, рыбак с женою чрезвычайно обрадовались. Одно их огорчало: они так и не узнали, кто ее родители.
В это время внесли угощенье, и снова пришлось рыбаку с женой немало подивиться. Стол был уставлен посудой из фаянса, и на каждом блюде двигались и прыгали во все стороны живые существа. Иные извивались, словно драконы, другие скакали, будто кони, третьи резвились и забавлялись, ровно малые дети, или же наскакивали друг на друга, точно бойцовые петухи. И хотя любая тварь была величиной не более кончика пальца, их плавники, рога, шерсть и перья, их крылья, уши, глаза, их лапы и ноги в точности соответствовали природе каждой. Рыбак, отроду не видавший ничего подобного, оробел и никак не решался приступить к еде.
Старец, поняв это, с улыбкой промолвил:
— Горы высоки беспредельно, моря безбрежны; кто способен познать и запомнить всех живущих там рыб, зверей и птиц? Чудесным даром вдохнули во всех этих тварей движенье и сотворили яства для обеих трапез — утренней и вечерней, однако во всем остальном сущность их подобна обычным живым существам. Конечно, с первого раза ум вряд ли способен охватить это диво, однако изумление быстро проходит. Хотите, я сам отведаю все это прежде, а после и вы поешьте в свое удовольствие.
Взяв в руки палочки, рыбак с женой убедились, что все блюда как раз поспели, вкусом бесподобны и ароматны на диво.
Откушав, гости распрощались с хозяевами. Нгоа Ван пошла проводить их к лодке. Заглянув в пещеру неподалеку от песчаной отмели, она крикнула:
— Эй, рабы полурыбы! Проводите-ка родителей жениха моего до самого их дома.
Из пещеры вышли два молодца и зашагали к воде по песку.
— Волны сегодня слишком высоки, — объяснила им Нгоа Ван, — на веслах по морю не пройдешь. Снимайте свои одежды и полезайте в воду; один пусть плывет за кормой и толкает лодку, а другой — тянет ее за нос. Иначе вам не добраться скоро до места.
Затем она помогла старикам взойти в лодку и тихонько прошептала им на ухо:
— Над здешними водами поднимаются ядовитые и зловредные пары. Если они попадают человеку в глаза, он тотчас слепнет. Поэтому прошу вас, зажмурьтесь покрепче, прикройте для верности веки ладонями и не пытайтесь хоть что-нибудь увидеть. И двух часов не просияет солнце на небе, а вы покроете путь в десять тысяч замов.
Нгоа Ван простилась с рыбаком и его женой и пошла назад, к дому.
Старики, следуя ее совету, крепко зажмурились и положились во всем на молодцов, двигавших лодку. Однако час спустя они все же глянули украдкой в щель между пальцами. Повсюду, куда достигал их взор, были только небеса и море. Рыбы выпрыгивали высоко из воды за кормой, огромные волны ударялись о лодку.
Провожатые за это время и вовсе перестали походить на людей; змееподобные их тела переливались чешуей, как у драконов, на звериных мордах зияли черепашьи пасти. Они мчались, то уходя под воду, а то возносясь над волнами, стремительно, словно облака в небе. Рыбак, хотя исплавал он за свои шестьдесят лет немало морей и рек, ни разу не встречал подобных чудищ. От ужаса старики тесно прижались друг к другу. Прошло трижды по два часа, покуда провожатые наконец громко сказали:
— Прибыли! Вот ваш дом.
Рыбак и его жена открыли глаза, перед ними была их старая пристань. Радостные, сошли они на берег, но не успели обернуться и вымолвить хотя бы слово, как полурыбы пустились в обратный путь и во мгновение ока исчезли. Войдя в дом, отец призвал Тхук Нгы и говорит ему:
— Пословица гласит: «Отрок разумный достойную сыщет жену; девица, слывущая доброй и милой, мужа найдет». Ту, кого ты выбрал себе в жены, мы с матерью видели и одобряем. Поистине — «умное чадо, ласковая невестка». Однако мы так и не знаем, на какой день назначена свадьба. Откуда родом невестка? Знатна ли ее семья? Далеко отсюда или близко ее дом? Непременно расскажи нам все, как есть, чтобы мы успели приготовиться ко времени.
Затем он поведал сыну о путешествии по морю и удивительных провожатых.
— Живет невестина семья на Дальнем острове, — отвечал Тхук Нгы, — все они ни рода морских духов. От Дальнего острова до здешнего берега Восточного моря примерно десять тысяч замов. Сват говорил, что время отпраздновать свадьбу падает на конец нынешнего месяца.
Отец даже вскрикнул от изумления и испуга:
— Десять тысяч замов! Да ведь это полгода пути! А до конца месяца осталось всего три дня. Как же мы успеем?
— Невеста моя владеет волшебным искусством сокращать расстояние, — объяснил Тхук Нгы. — И родитель ее не требовал свадебных подношений — ни шелков, ни золота. Зачем же вам торопиться и волноваться?!
На исходе месяца двое сородичей доставили Нгоа Ван в дом жениха и сыграли свадьбу. С виду сородичи ничем не отличались от людей, ни единой черточкой.
С той поры стало в семье рыбаков четверо — двое мужчин, две женщины. Вместе в одной лодке выходили они в море, и всякий раз их сети были полны самою вкусной рыбой. К концу дня они доставляли свой улов на базар, и покупатели неизменно давали за него наивысшую цену. Вскоре в семье появился достаток.
Так незаметно прошло четыре года.
Однажды в ночь на седьмой день седьмого месяца отец сказал своим домашним:
— Долгое время мы себе отказывали во многом, чтобы прикопить денег. Дом наш теперь — полная чаша, так что, если и отдохнем мы сегодня, вреда от этого никакого не будет. Нынешней ночью встречаются в небе созвездия Ткачихи и Волопаса
{197}
, надо бы нам устроить праздник и вознести молитву «о даровании удачи и умения в ремеслах».
И все с ним согласились. Но едва они преклонили колена и стали молиться, как раздались громоподобные удары волн. Люди в страхе выбегали к деревенским воротам. Отовсюду надвигались могучие водяные валы. Чудовищные вихри сметали с лица земли целые селения. Даже если бы у людей выросли перья и отросли крылья, они все равно не смогли бы спастись от разбушевавшейся воды.
Тут Нгоа Ван простерла стремительно руки и, сделав волшебный жест, воскликнула:
— Преображение!