Страница 48 из 58
Моя воля, мой сарказм, моя выстроенная годами броня из нахальства — всё это плавилось под его обжигающим взглядом. Каждое его прикосновение, усиленное нашей связью, отдавалось во мне разрядом чистого, запретного удовольствия.
Музыка оркестра нарастала, становясь всё более страстной и драматичной. Наши движения ускорялись. Мир вокруг превратился в калейдоскоп из размытых лиц, золотого света люстр и серебряных искр на моём платье. Я не видела ничего, кроме его глаз. Янтарных, потемневших, горящих огнём, в котором я сгорала без остатка.
И в тот момент, когда музыка достигла своего апогея, он сделал это.
Ричард резко, с жестокой, хищной грацией, опрокинул меня назад.
Я ахнула, когда моя спина оказалась в сантиметрах от натёртого до блеска паркета. Мир перевернулся. Я видела только его лицо, нависшее надо мной, и своды тронного зала за его плечами. Мои волосы выбились из сложной причёски, волной устремившись к полу. Он держал меня одной рукой, демонстрируя нечеловеческую силу и абсолютный контроль.
На несколько ударов сердца мы замерли в этой позе, бросая вызов всем законам этикета и гравитации. В его глазах я увидела не просто желание. Я увидела обещание. Обещание долгой, тёмной, сладкой ночи, в которой не будет никаких правил и запретов.
Музыка оборвалась на последнем, трагическом аккорде.
В зале повисла абсолютная, оглушительная тишина.
Ричард одним плавным, мощным движением вернул меня в вертикальное положение, прижимая к себе. Мы стояли в самом центре огромного зала. Сотни пар глаз были устремлены на нас. Я слышала, как кто-то из придворных дам судорожно вздохнул. Можно было услышать, как пылинка падает на мрамор.
Его рука всё ещё властно сжимала мою талию. Он медленно наклонил голову, и его губы коснулись моего уха.
— Моя, — прошептал он вслух. Так тихо, что это мог услышать только я, но в то же время так отчётливо, что, казалось, это слово выжгли на стенах бального зала.
«И что это, чёрт возьми, было?!»
— мысленно взвизгнула я, когда первый шок начал отступать, сменяясь паникой и возмущением. —
«Наш план! Наша конспирация! Вы только что превратили меня в мишень номер один для всех ваших врагов!»
«Я и есть твой главный враг, Эльза,
— его мысленный голос был спокойным, холодным и абсолютно бескомпромиссным. —
И я только что объявил о своей полной и безоговорочной капитуляции. Теперь они знают, что твоё место рядом со мной. И если кто-то захочет до тебя добраться, ему придётся сначала пройти через меня».
Он отстранился, но не отпустил мою руку. Вместо этого он поднял её, повернул ладонью вверх и поднёс к своим губам. Его взгляд не отрывался от моего. Он прижался горячими, сухими губами к чувствительной коже на моём запястье, прямо туда, где бился пульс.
Этот жест был интимнее, скандальнее и откровеннее любого поцелуя в губы.
Затем Ричард выпрямился, всё ещё держа меня за руку, и, не удостоив шокированный двор ни единым взглядом, властно повёл меня прочь из зала, к выходу на террасу.
Мы уходили, оставляя за спиной абсолютный фурор, разбитые сердца придворных красавиц и сотни новых, опасных слухов. Наша игра в шпионов закончилась, так и не начавшись. Ледяной Дракон сделал свой ход, и теперь вся империя знала, что у него появилась новая, самая главная слабость.
Или самое главное оружие...