Страница 39 из 58
Он поднял руку. В его длинных, сильных пальцах откуда-то появилась большая, пушистая губка, обильно пропитанная мыльной пеной.
— «Привет, мои сладкие...» — процедил он, с пугающей, издевательской точностью цитируя мою самую первую фразу из той злополучной трансляции. — Так ты тогда сказала, маленькая дрянь?
Я вспыхнула так ярко, что, казалось, вода вокруг моих бёдер должна была закипеть. Одно дело — играть роль распутной, недосягаемой фантазии, спрятавшись за десятками миль и экраном артефакта, зная, что тебе ничего не угрожает. И совершенно другое — быть прижатой к каменному, горячему телу разъярённого, доведённого до предела мужчины, который прямо сейчас транслирует тебе в мозг своё абсолютное, сокрушительное желание обладать тобой.
— Я... я обращалась ко всем подписчикам... — пролепетала я, чувствуя, как его бёдра трутся о мои под водой. Твёрдость его плоти была неоспорима, она упиралась мне в живот, заставляя низ живота сладко и болезненно сжиматься.
— Больше никаких «всех», — прорычал он. В его мыслях, хлынувших по нашей связи, я увидела чёрную, густую ревность. Одно лишь упоминание о других мужчинах, смотревших на меня, вызывало в нём желание сжигать города. — Ты моя, слышишь?! Только моя.
Ричард поднял губку и медленно, с садистской, выверенной нежностью провёл ею по моей левой ключице.
Пена скользнула по влажной коже. Я издала сдавленный, хриплый стон, откидывая голову назад, подставляя ему шею. Его прикосновение было невероятно обжигающим. Через нашу ментальную связь я чувствовала, как сильно он хочет отбросить эту губку, сжать пальцы, смять мою плоть, разорвать одежду и присвоить меня целиком. Но вместо этого он дразнил меня, испытывая мою выдержку, доводя до абсолютного исступления.
Губка скользнула ниже, обрисовывая контур моей груди прямо поверх намокшей ткани. Шершавая, пористая текстура, смешанная с горячей пеной и его тяжёлым взглядом, превратила это невинное движение в изощрённую пытку.
Я выгнулась дугой, ловя ртом воздух, упираясь ладонями в его мокрую грудь. В нашей ментальной связи вспыхнуло моё собственное возбуждение — яркое, слепящее, как разряд цепной молнии. Я почувствовала, как Ричард судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, принимая этот разряд на себя. Связь работала как идеальный катализатор: моё удовольствие становилось его удовольствием, умножаясь, резонируя в его теле и возвращаясь ко мне с удвоенной, сокрушительной силой.
— Ты сводила меня с ума, Эльза, — хрипло прошептал Ричард. Он отшвырнул губку, и она с тихим плеском исчезла в воде. — Я сидел на грёбаном троне, слушал отчёты о передвижении войск, пытался спасти империю, а моя кровь кипела так, что я готов был убить любого, кто посмеет на меня посмотреть.
Его большие, горячие ладони легли на мою грудь. Большие пальцы скользнули по затвердевшим соскам, натянувшим тонкую ткань сорочки.
Его руки сжались, сминая мою грудь нежно, но с властной, бескомпромиссной силой. Я не выдержала и вскрикнула, запрокидывая голову. Мои пальцы вцепились в его мокрую рубашку, судорожно скомкав ткань, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом стремительно закручивающемся водовороте ощущений.
— Ричард... пожалуйста... — прохрипела я, не понимая, о чём именно прошу — остановиться или продолжить, потому что грань между болью от нетерпения и наслаждением окончательно стёрлась.
— Пожалуйста, что? — его голос стал низким, рычащим. Он подхватил меня под бёдра и одним резким, сильным движением вытащил из воды, усадив на широкий мраморный бортик бассейна.
Я оказалась наполовину в воде, наполовину на прохладном, влажном камне. Ричард встал между моих раздвинутых ног, возвышаясь надо мной. Вода стекала с его тёмных волос, капала с подбородка на промокшую белую рубашку, которая прилипла к его мощной, идеальной груди, подчёркивая каждый мускул.
Он потянулся к тонким бретелькам моей сорочки. Одно резкое, нетерпеливое движение — и батист с треском разорвался, не выдержав напора сильных рук. Он разорвал ткань пополам и отбросил мокрые лоскуты в сторону, оставляя меня совершенно обнажённой перед ним.
Его янтарные глаза жадно, с первобытным, ничем не прикрытым голодом скользнули по моему телу. В ментальной связи полыхнул такой жуткий, концентрированный импульс вожделения, что у меня перед глазами всё поплыло. Я физически ощутила, как сильно он меня хочет. Это было не просто желание — это была тёмная, всепоглощающая одержимость.
Ричард шагнул ко мне вплотную. Его руки легли на мои бёдра, пальцы властно поглаживали нежную кожу.
— А потом, — его голос стал бархатным, опасным, как мурлыканье крупного хищника, — ты прислала мне утреннюю иллюзию. Когда я спустился в подземелья, чтобы допросить шпиона. Ты помнишь, Эльза?
Я сглотнула, не в силах оторвать взгляд от его порочно приоткрытых губ.
— Я... я не думала, что вы...
— Я ломал железный прут голыми руками, чтобы не сойти с ума и не разорвать пленника на куски, — процедил он, наклоняясь ко мне. Его губы обдавали мою шею горячим дыханием. — Ты лежала в постели, потягивалась, и твоя сорочка... она соскользнула с плеча. Ты спросила, не хочу ли я прикоснуться.
Он провёл кончиком языка по моей ключице, медленно слизывая капли воды. Я вздрогнула, издав тихий стон. Его язык спустился ниже, обрисовывая контур моей груди, а затем он властно, жадно захватил затвердевший сосок губами.
Мир взорвался.
Я вскрикнула, зарываясь пальцами в его мокрые, тяжёлые волосы, притягивая его ближе к себе. Его зубы слегка, дразняще прикусили чувствительную плоть, и по моему телу ударил разряд, который мгновенно, тысячекратным эхом отозвался в нашей связи. Магические сферы под потолком, которые Ричард восстановил накануне, угрожающе затрещали.
Он терзал мою грудь, чередуя влажные, горячие поцелуи с лёгкими укусами, доводя меня до состояния абсолютного, звенящего безумия. Мои бёдра непроизвольно сжались, обхватывая его талию, прижимая его к самому центру моего пульсирующего желания. Я чувствовала его твёрдость сквозь мокрую ткань его брюк, и от этого трения мой разум окончательно начал плавиться.
— Ричард... боги, Ричард... — я уже не могла соображать, я просто стонала его имя, умоляя о большем, умоляя прекратить эту пытку предвкушением.
Он оторвался от моей груди, тяжело дыша. Его глаза были безумными.
— И последняя трансляция, — прохрипел он. Его руки скользнули по моим бёдрам, забираясь под воду, находя самые чувствительные, пульсирующие от жара места. — Корсет, на плацу, перед моим легионом...