Страница 38 из 58
Глава 16. Волшебное чувство
Наш поцелуй, начавшийся как вспышка ярости, животного страха за жизнь друг друга и злого адреналина, стремительно превращался в катастрофу, от которой было невозможно спастись. Да я и не хотела спасаться...
Моя спина вжималась в твёрдое дерево тяжёлой дубовой двери, а спереди меня пригвождало к ней раскалённое, литое тело императора. Ричард целовал меня так, словно хотел выпить мою душу, вытянуть её через губы и навсегда запереть в своей груди. Его рот был жёстким, требовательным, бескомпромиссным, но в то же время в каждом движении его языка, в каждом судорожном вздохе сквозила такая отчаянная, почти звериная нужда, что моё сердце, казалось, вот-вот проломит рёбра.
В нашей связи — в том самом резонансе душ, который мы так тщательно пытались держать под замком, выстраивая нелепые правила ментальной гигиены — бушевал настоящий ураган. Щиты рухнули, смятые, как тонкий пергамент под сапогом легионера. Мы стояли абсолютно обнажённые перед лицом друг друга, сплетаясь разумом так же тесно, как сейчас сплетались наши тела.
Я чувствовала
всё
. Его первобытный голод, копившийся долгими, мучительными неделями. Его сокрушительное облегчение от того, что я жива, что дротик не достиг моей виска. Его невыносимое физическое возбуждение, пульсирующее в такт моему собственному. И этот остаточный страх... страх, что невидимый убийца ударит прямо сейчас, в момент нашей наивысшей уязвимости.
Но Ричарду, кажется, было уже плевать на убийц, на яды, на заговоры лордов и на всю империю вместе взятую.
Он с глухим рычанием оторвался от моих истерзанных, припухших губ, тяжело и рвано дыша. Его глаза были совершенно чёрными, расширившиеся зрачки затопили радужку, оставив лишь тонкий, полыхающий янтарный ободок, в котором плескалось чистое безумие.
— Иллюзии... — хрипло повторил он. Его голос вибрировал от магии и той самой тёмной страсти, от которой у меня подкашивались ноги. — Я обещал показать тебе реальность.
Ричард рывком, легко, словно я была невесомой пушинкой, подхватил меня под бёдра.
Я тихо пискнула, когда мои ноги оторвались от пола, и инстинктивно обвила ими его талию, вцепившись пальцами в широкие плечи. Моё тяжёлое изумрудное платье задралось, обнажая бёдра, и его горячие, мозолистые ладони легли прямо на мою голую кожу. Жар его рук обжигал даже сквозь тончайший шёлк чулок, оставляя на теле невидимые, но пылающие ожоги.
Ричард развернулся, неся меня на руках, и широким, хищным шагом направился через необъятную спальню. Куда он меня тащит, я поняла только тогда, когда распахнулись массивные створки, и в лицо пахнуло влажным теплом, паром и терпким ароматом дорогих эфирных масел.
Императорская купальня. Огромная, выложенная чёрным, как беззвёздная ночь, и золотым мрамором комната. Посреди неё возвышался настоящий бассейн с горячей водой, над поверхностью которой лениво клубился густой, сладковатый пар.
Ричард не церемонился. Он поставил меня на ноги у самого края мраморного бортика. Вода, выплёскиваясь за края, тихо и дразняще плескалась у наших ног, согревая мои замёрзшие пальцы.
Я едва стояла, опираясь дрожащими руками о его грудь. Мои колени подкашивались, а лёгкие никак не могли набрать достаточно воздуха — он словно выкачал весь кислород из помещения.
— Ваше величество... — попыталась я что-то сказать, но голос предательски дрогнул, сорвавшись на жалкий, полный мольбы шёпот.
— Нет, — резко отрезал он, перехватывая мои запястья своими сильными пальцами. — Никаких титулов, Эльза. Больше никаких титулов. Сегодня я не император, не тиран и не твой тюремщик, а ты не моя пленница. Сегодня я — твой единственный зритель, единственный подписчик, а ты... ты покажешь мне свою трансляцию вживую, до самого конца.
Он потянулся к моему платью. Его руки, привыкшие сжимать эфес двуручного меча, на удивление ловко и нетерпеливо справились с хитроумной шнуровкой на моей спине. Я почувствовала, как тяжёлый, сковывающий движения изумрудный шёлк ослаб, скользнул по моим плечам и с тихим, шуршащим звуком упал на влажный мраморный пол.
Я осталась перед ним в одной тонкой, почти невесомой батистовой сорочке и кружевных чулках с подвязками.
Я судорожно выдохнула, обхватив себя руками в попытке прикрыться. Это было инстинктивное движение, остаток той самой «леди Элейн», которая всегда оставляла пути для отступления.
Но Ричард замер, жадно, не скрывая своего голода, разглядывая меня. Тот самый взгляд, который я столько раз чувствовала через холодное стекло хрустального шара, теперь обжигал мою кожу в реальности. Его глаза потемнели ещё сильнее, когда он увидел контуры моего тела, тяжело вздымающуюся грудь и затвердевшие соски сквозь полупрозрачный батист.
— Тот военный совет, — глухо, с расстановкой произнёс он, делая медленный шаг ко мне и заставляя меня отступить к самой кромке бассейна. — Я сидел в тронном зале, передо мной стояли пять генералов. Решалась судьба северных провинций, а в моей голове... в моей голове была ты.
Он протянул руку и кончиками пальцев, удивительно бережно, провёл по тонкой бретельке моей сорочки.
От этого единственного, невесомого прикосновения по моему телу прокатилась волна такой дикой, концентрированной дрожи, что я запрокинула голову. Благодаря нашей распахнутой настежь связи, я почувствовала, как эта дрожь эхом, усиленная в десятки раз, отозвалась в нём самом. Наша магия закольцевалась. Моё удовольствие мгновенно становилось его удовольствием, превращая простое прикосновение в обоюдный, сносящий крышу разряд.
Он сделал неуловимое, властное движение рукой. Магия пространства мгновенно откликнулась на волю императора. Вода в бассейне за спиной забурлила, вспенилась, покрываясь густой, пушистой, белоснежной пеной, пахнущей сладким сандалом и моей любимой вишней.
Ричард не дал мне времени на раздумья. Он подхватил меня за талию и, крепко прижимая к себе, шагнул прямо в воду. Прямо так — в своих тёмных брюках, в белой рубашке, на которой всё ещё виднелись следы его крови, и в высоких кожаных сапогах.
Вода, горячая, ласковая и обволакивающая, приняла нас в свои объятия. Мы оказались по пояс в бассейне. Белоснежная пена скрыла нас, но под толщей воды его сильные, уверенные руки легли на мои бёдра, притягивая вплотную к себе. Батист моей сорочки мгновенно намок. Ткань стала абсолютно прозрачной, прилипнув к коже, безупречно очерчивая каждый изгиб моего тела, каждую родинку, каждую впадинку.
Ричард смотрел на мою грудь так, словно был готов разорвать эту тонкую преграду зубами.