Страница 32 из 58
«Смерть тирану. Три глотка. Кровь закипит. Трон будет свободен. Смерть тирану!»
Мысль не состояла из слов. Это была чистая, концентрированная, воняющая гнилью и железом эмоция. Образ распухшего горла, образ падающего на мрамор императора, образ триумфа и золотой короны.
Я задохнулась. Мои глаза широко распахнулись. Я резко повернула голову, пытаясь понять, откуда исходит этот ментальный яд. Седой лорд улыбался, глядя на Ричарда, слуга стоял, потупив взгляд. Кто-то из толпы позади них?
Ричард уже взял кубок с подноса. Его пальцы, затянутые в белые перчатки, обхватили тонкую хрустальную ножку. Он поднял бокал на уровень груди, собираясь произнести дежурный тост.
«Пей, проклятый дракон! Пей!»
— снова завопила чужая мысль в моей голове, отдавая привкусом горького миндаля и жжёных листьев. Это был яд! Настоящий, страшный, не определяемый стандартными амулетами яд, раз о нём думали с такой уверенностью!
Времени на раздумья не было. Я не могла крикнуть: «Стой, там яд!», потому что у меня не было доказательств, кроме голосов в моей голове. Меня бы сочли сумасшедшей истеричкой, а Ричард из гордости всё равно бы сделал глоток.
Действовать нужно было немедленно.
В ту секунду, когда Ричард поднёс хрустальный кубок к губам, я шагнула вперёд.
Я не стала ничего объяснять, а просто вложила всю свою силу в руку, замахнулась и наотмашь, со всего размаха, ударила по его бокалу.
Хрусталь с оглушительным, звенящим треском разлетелся на куски.
Всё произошло как в замедленной съёмке. Осколки брызнули во все стороны и тёмно-рубиновое вино взлетело в воздух кровавым фонтаном, окропив белоснежную рубашку Ричарда, лицо седого лорда и мой тёмно-синий шёлк.
Бокал с жалобным звоном ударился о мраморный пол.
В огромном тронном зале мгновенно наступила абсолютная, мёртвая тишина. Оркестр поперхнулся и смолк на середине ноты. Сотни людей замерли с открытыми ртами.
Я тяжело дышала, глядя на свою дрожащую руку, по которой стекали капли красного вина.
— Ты... — Ричард медленно повернул ко мне голову. Его янтарные глаза потемнели, в них начала подниматься та самая ярость, которую я видела, когда он ломал железо. Он не понимал, для него это выглядело так, словно его «пленница» устроила безумный, публичный скандал, выбив бокал из рук императора прямо посреди дипломатического приёма.
— Стража! — взвизгнул седой лорд, вытирая вино с лица. — Она напала на императора! Схватить её!
Гвардейцы, стоящие по периметру зала, лязгнули алебардами и бросились в нашу сторону.
— Ричард, посмотри на пол! — в панике закричала я, игнорируя этикет, обращаясь к нему по имени и указывая дрожащим пальцем вниз.
Ричард опустил взгляд.
Там, где рубиновое вино разлилось по белоснежному, заговорённому мрамору, происходило нечто страшное. Камень, способный выдержать удар пушечного ядра, шипел. Вино не просто растекалось — оно проедало мрамор с омерзительным звуком, оставляя после себя дымящиеся, чёрные язвы. В воздух поднялся едкий, тошнотворный дымок, пахнущий горьким миндалём.
Кровь мантикоры, смешанная с пеплом чёрного лотоса. Яд, который не оставляет шансов даже драконьей крови Ричарда. Достаточно было одного глотка, чтобы его горло превратилось в уголь.
Лицо императора мгновенно заледенело. Ярость, направленная на меня, исчезла, сменившись абсолютным, ледяным, смертоносным спокойствием правителя, которого только что пытались убить.
Одним плавным, невероятно быстрым движением он задвинул меня себе за спину, закрывая своим телом.
— Ни с места! — голос Ричарда, усиленный магией, прогремел под сводами зала так, что зазвенели хрустальные люстры.
Гвардейцы замерли. Гости в ужасе начали пятиться к стенам.
— Лорд Каэлен! Заблокировать все выходы! Никто не покинет этот зал! — скомандовал император. Начальник инквизиции уже бежал к нам, на ходу выхватывая антимагические наручники.
Ричард медленно перевёл взгляд на седого лорда и слугу с подносом. Слуга, осознав, что план провалился, побледнел как мел, закатил глаза и рухнул на пол — видимо, раскусил ампулу с ядом, спрятанную за щекой, чтобы не попасть в пыточные инквизиции.
Седой лорд с водянистыми глазами трясся, как осиновый лист.
— Ваше величество! — залепетал он, падая на колени прямо в лужу дымящегося яда. — Я не знал! Клянусь, я не знал! Это вино прислали послы! Я только...
— В подземелья его, — бросил Ричард, даже не глядя на скулящего министра. — И всех послов. Допрашивать до тех пор, пока не назовут заказчика.
Гвардейцы скрутили лорда и потащили его к выходу. Зал наполнился криками, плачем дам и руганью инквизиторов, которые начали методично обыскивать гостей. Праздник превратился в зону боевых действий.
Ричард повернулся ко мне. Я всё ещё стояла у него за спиной, прижимая дрожащие руки к груди. Моё сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот сломает рёбра. Я спасла его. Боги, я только что спасла жизнь самому жестокому императору в истории.
Он посмотрел на меня. В его янтарных глазах не было ни холода, ни насмешки. Там было нечто совершенно новое — шок и осознание.
«Как ты узнала?»
— прозвучал его голос в моей голове. Он был тихим, напряжённым.
«Я... я не знаю,»
— мысленно ответила я, сглатывая ком в горле. —
«Я просто услышала это. Кто-то очень сильно думал о вашей смерти и я поймала сигнал».
Он сделал шаг ко мне. Вокруг нас метались гвардейцы, кричали люди, но мы словно оказались в вакууме. Ричард поднял руку и осторожно, почти невесомо коснулся моей щеки.
— Ты спасла мне жизнь, — произнёс он вслух. Его голос дрогнул.
— Я просто спасала свои собственные инвестиции, — попыталась я отшутиться, хотя мои губы предательски дрожали. — Если вы умрёте, кто будет платить мне компенсацию за разнесённую башню?
Ричард не улыбнулся. Он смотрел на меня так глубоко, что мне показалось, он видит мою душу.
Мы больше не были тюремщиком и пленницей. Перед лицом невидимого врага, играющего в тени трона, мы стали единственными союзниками, которые не могли предать друг друга, потому что наша жизнь теперь была одна на двоих.