Страница 27 из 58
Ричард дёрнулся, словно я его ударила. Он отпустил меня и отступил на шаг. Маска императора снова начала возвращаться на его лицо, но теперь я видела трещины на ней.
— Не неси чушь, — отрезал он.
— Это не чушь, — я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слёзы. Слёзы не жалости к себе, а какого-то странного, горького сочувствия к нему. — Я чувствую. Я всё чувствую. Весь этот груз. Боги, как вы вообще ещё стоите на ногах?
Он молчал. Он просто смотрел на меня. Долго, изучающе, словно видел в первый раз. Словно пытался понять, не новая ли это уловка, не очередной ли мой хитрый трюк.
Но в моей голове было тихо и пусто. Больше не было желания мстить. Была только эта оглушающая, чужая усталость и моё собственное, горькое осознание.
— Ты... — начал он и запнулся, подбирая слова. — Я думал, ты просто наглая, избалованная девчонка, которая играет с огнём.
— А я думала, вы просто самовлюблённый тиран, который упивается своей властью, — тихо ответила я.
Мы стояли посреди роскошной комнаты, разделённые парой шагов, но связанные чем-то куда более прочным, чем любые цепи. Шторм утих, и в наступившей тишине мы оба, кажется, впервые увидели друг друга по-настояшему. Он увидел во мне не просто нахалку, которая дёргает дракона за усы. Он увидел зеркало. Зеркало, которое отразило не его гнев, а его боль. И он был напуган. Не мной, а тем, что кто-то смог это увидеть.
— Я... — начал он и запнулся, словно слова застревали у него в горле. Он отвёл взгляд, посмотрел на свои руки — сильные, перебинтованные руки, которые ломали железо и подписывали смертные приговоры. — Так больше продолжаться не может.
Я молчала, давая ему договорить.
— Эта... война, — с трудом подобрал он слово. — Она уничтожит нас обоих. Тебя — физически, в этой комнате, а меня — морально, на глазах у всей империи. Я не могу управлять государством, ожидая, что в следующую секунду ты заставишь меня петь частушки во время переговоров о поставках зерна.
— А я не могу жить, ожидая, что в следующую секунду вы решите снова отрубить мне голову, — тихо, но твёрдо ответила я.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде больше не было огня. Только бездонная, тяжёлая усталость и холодная, расчётливая прагматичность правителя.
— Я предлагаю перемирие, — сказал он.
Слово повисло в воздухе между нами. Перемирие... Не мир, не дружба, просто временное прекращение огня.
— На каких условиях? — спросила я, скрещивая руки на груди. Я больше не боялась его. Я видела трещины в его броне, и это делало его... человеком, а с людьми я умела договариваться.
— Моё условие одно, и оно не обсуждается, — его голос снова обрёл императорскую твёрдость. — Никаких ментальных атак, никаких песен и корсетов. Никаких... мыслей, которые могут помешать моей работе. С восьми утра до десяти вечера твой разум должен быть нейтральной территорией. Я должен быть уверен, что могу спокойно заниматься государственными делами.
Я криво усмехнулась. — То есть, по сути, вы просто повторяете пункт двенадцатый из вашего идиотского списка.
— Да, — без тени смущения подтвердил он. — Но теперь я не приказываю, я прошу. Потому что от этого зависит не только моя репутация, но и стабильность империи.
Он играл по-крупному. Взывал не к моему страху, а к моей ответственности. Хитро, очень хитро.
— Хорошо, — кивнула я. — Я принимаю это условие, но у меня тоже есть свои.
Он удивлённо приподнял бровь, явно не ожидая, что я буду торговаться.
— Первое, — начала я, загибая палец. — Вы перестаёте обращаться со мной как с «объектом» или «катастрофой». Меня зовут Эльза и я человек, а не ваша личная головная боль.
Он нахмурился, но промолчал, что я расценила как знак согласия.
— Второе. Я не могу сидеть здесь целыми днями, глядя в стену. Я сойду с ума от скуки, и тогда, уж поверьте, мой мозг не будет «нейтральной территорией» просто от безделья. Мне нужны книги. Не про налоги, а нормальные — романы, история, география. Мне нужны карты, мне нужно что-то, чем я смогу занять свой разум.
— Будет сделано, — коротко бросил он. — Личная библиотека императора в твоём распоряжении.
— И третье, — я сделала глубокий вдох, готовясь к самому главному. — Раз уж я теперь ваш... ходячий талисман, от сохранности которого зависит ваша жизнь, я хочу знать, что происходит. Я не хочу однажды утром проснуться от того, что вас убили во сне, и отправиться следом, даже не поняв, что случилось. Я хочу знать о реальных угрозах.
Ричард долго смотрел на меня. В его янтарных глазах плескался холодный расчёт. Он взвешивал риски. Доверить государственные тайны девчонке, которую ещё вчера хотел казнить? Бред. Но оставить её в неведении, рискуя тем, что она попадёт под удар его врагов и утащит его за собой в могилу? Ещё больший бред.
— Ты получишь общие сводки о безопасности дворца. Не больше, — наконец решил он. — Этого достаточно, чтобы ты была в курсе.
— Идёт, — кивнула я, протягивая ему руку.
Он замер, глядя на мою ладонь с нескрываемым удивлением. Я ожидала, что он презрительно фыркнет и откажется, но после секундного колебания он шагнул вперёд и вложил свою ладонь в мою.
Его рука была огромной, горячей и твёрдой. Мои пальцы утонули в его хватке. Кожа была грубой, покрытой мозолями от эфеса меча. В момент, когда наши ладони соприкоснулись, по нашей ментальной связи пробежал мощный, почти физически ощутимый разряд чистого электричества. Это не было ни болью, ни удовольствием. Это было просто... подтверждение. Подтверждение того, что эта связь реальна, она живая, и она никуда не денется.
Мы стояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза. Ярость ушла, осталась только эта звенящая, неловкая тишина и осознание того, во что мы оба вляпались.
— Перемирие, — хрипло произнёс он, разжимая пальцы.
— Перемирие, — эхом отозвалась я, отнимая руку. Кожа на моей ладони горела.
Ричард развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из моей комнаты, на этот раз аккуратно прикрыв за собой выбитую дверь.
Я подошла к камину и посмотрела на обрывки его свода правил, которые я в гневе разорвала несколько часов назад. Кажется, теперь у нас был новый договор — устный. И от его соблюдения зависела не только судьба империи, но и наши собственные жизни.
Война закончилась. Начинался хрупкий, ненадёжный, полный подводных камней мир.
И что-то подсказывало мне, что этот мир будет куда опаснее и сложнее...