Страница 22 из 58
Я смотрела в его глаза и видела, что он не шутит. Он был доведён до предела, но он забыл одну очень важную вещь.
Он думал, что всё ещё всё контролирует. Он думал, что бумажки с сургучными печатями могут загнать меня в рамки.
Но я была сиротой, выжившей в трущобах, и ловцом снов, который построил свой бизнес на манипулировании мужскими желаниями. Я знала, как устроены мужчины. Даже те, кто носит корону.
— Значит, никаких эротических мыслей до девяти вечера? — невинно хлопая ресницами, переспросила я. — А как же мне быть, сир? Мой дар работает непрерывно. Это всё равно что приказать мне не дышать.
— Научись, — бросил он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Займись вышиванием, почитай книгу, медитируй... Мне плевать, главное — держи свой разум чистым.
— Хорошо, ваше величество, — покорно вздохнула я. — Я буду думать только о возвышенном.
Ричард недоверчиво хмыкнул, взялся за ручку двери...
И в этот момент я пустила в ход своё главное оружие. Я закрыла глаза и мысленно, очень ярко и сочно, представила, как медленно, дразняще стягиваю с ноги кружевной чулок, проводя пальцами по гладкой коже бедра. Я вложила в этот образ запах ванили, тихий шёпот шёлка и капельку своей искрящейся магии, направляя всё это прямо по нашему каналу связи.
Ричард Жестокий, император и гроза континента, споткнулся на ровном месте.
Его рука мёртвой хваткой вцепилась в дверной косяк. Спина напряглась так, что ткань камзола затрещала. Я физически почувствовала, как по нашему каналу обратной связью ударило его внезапное, дикое возбуждение, смешанное с бессильной яростью.
Он замер, тяжело дыша.
Я открыла глаза, мило улыбаясь его широкой спине.
— Извините, сир. Я просто вспомнила, что мне нужно переодеться ко сну. Разве чулки — это эротика? Это базовая деталь гардероба.
Ричард медленно обернулся. Его янтарные глаза полыхали таким огнём, что нормальная женщина упала бы в обморок. Но я чувствовала его слабость. Он был у меня на крючке.
— Ты играешь с огнём, девчонка, — прорычал он, возвращаясь в комнату. В два огромных шага он преодолел расстояние между нами, нависая надо мной, как тёмная скала.
— Я не девчонка, — мой голос потерял всю показную невинность. Я вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Эльза, и я не ваша рабыня. Вы можете отобрать мои артефакты, можете запереть меня в спальне, можете натравить на меня инквизицию. Но вы не можете залезть мне в голову и выключить мои мысли.
— Я могу сделать твою жизнь невыносимой, — прошептал он, опираясь руками о стол по обе стороны от меня. Близко, слишком близко...
— И убьёте тем самым себя, — парировала я, чувствуя, как от нашей близости магия начинает радостно искрить в крови. — Мы в одной лодке, ваше величество. Если я буду страдать, вы будете страдать вместе со мной. Если я буду злиться, у вас будет раскалываться голова.
— Что ты предлагаешь? — процедил Ричард, его взгляд невольно скользнул к моим губам. Я видела, как он с трудом сдерживает себя, чтобы не повторить тот безумный поцелуй в башне.
— Я предлагаю договор. Настоящий, а не ваши смешные десять страниц, — я отодвинула от себя дурацкий свод правил. — Я буду вести себя тихо во время ваших советов. Я не буду транслировать вам в мозг пенные ванны, пока вы общаетесь с послами. Я буду паинькой в рабочие часы.
— Взамен на что? — прищурился Император.
— Взамен на уважение, — твёрдо сказала я. — Мне вернут мой хрустальный шар. Я не прошу выводить меня в глобальную сеть, но я должна практиковаться. Мне нужны нормальные книги, а не трактаты по смирению. Я хочу свободно перемещаться по этой части дворца. И, самое главное...
Я сделала паузу, выдерживая его тяжёлый взгляд. — Вы перестанете со мной разговаривать так, будто я кусок грязи на ваших сапогах.
Ричард усмехнулся. Это была хищная, злая улыбка человека, который не привык уступать. — А если я откажусь? Если я решу, что проще заставить магов накачать тебя снотворным на ближайшие лет десять?
— О, попробуйте, — я хищно оскалилась в ответ. — Только помните: ловцы снов могут контролировать свои сновидения. Если вы меня усыпите, я устрою вам такой непрерывный, круглосуточный эротический кошмар, что вы на второй день умолять будете, чтобы я проснулась. Вы забудете, как управлять империей. Вы будете краснеть при виде каждого куска мыла.
В комнате повисла тишина. Мы смотрели друг на друга, скрестив шпаги наших воль. Искра, проскочившая между нами ещё там, в башне, сейчас разгоралась в настоящий лесной пожар. Это была чистая, незамутнённая война характеров. Властный тиран, привыкший к абсолютному подчинению, и девчонка с окраины, которой нечего было терять, кроме своей независимости.
Он понял, что я не блефую.
Ричард Жестокий, император, перед которым преклоняли колени короли, тяжело выдохнул. Он медленно выпрямился, убирая руки со стола.
— Хрустальный шар останется в хранилище канцелярии, — наконец произнёс он. Это был компромисс. Первый в его жизни, судя по тому, с каким трудом давались ему слова. — Гулять по моему крылу сможешь в сопровождении охраны. Книги тебе принесут.
Он развернулся и пошёл к смежной двери — той самой, что вела в его спальню. Отпер замок магическим импульсом от руки, но на пороге обернулся.
— Но запомни, Эльза. Мы заключили перемирие только на дневное время.
Его янтарные глаза скользнули по моей фигуре, и в них снова вспыхнул тот самый обжигающий, тёмный голод.
— Если ты думаешь, что после девяти вечера я позволю тебе издеваться надо мной иллюзиями, ты глубоко ошибаешься. Теперь ты в моей власти, и я докажу тебе, что реальность... гораздо интереснее твоих дешёвых фокусов.
Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.
Я осталась стоять посреди роскошной комнаты. Мои колени мелко дрожали, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я только что бросила вызов самому опасному хищнику этого мира и заставила его отступить.
Но его последние слова эхом звучали в моей голове, заставляя кровь пульсировать в венах. Война началась. Бытовая, психологическая и, очевидно, очень, очень горячая война.
Я улыбнулась, посмотрела на запертую дверь и мысленно послала ему лёгкий, дразнящий образ расстёгивающейся пуговицы. Просто так, в качестве проверки связи.
За стеной раздался глухой рык и звук падающего тяжёлого предмета.
Я довольно рассмеялась и пошла пробовать свою новую розовую мраморную ванну.