Страница 17 из 58
Я вжалась спиной в холодную стену.
— Ваше... ваше императорское величество... — пролепетала я, чувствуя, как мир перед глазами начинает меркнуть. — Это какая-то ошибка... Я не знала... Алгоритмы анонимны...
Ричард остановился в полуметре от меня. Он был так близко, что я чувствовала запах его кожи — смесь озона, жжёного металла и... мужского пота. Я чувствовала, как от него исходят волны дикого, неконтролируемого напряжения.
Он поднял руку и я зажмурилась, ожидая удара или заклинания, которое выжжет мне глаза.
Но вместо этого его большие, перебинтованные ладони легли на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Я распахнула глаза и оказалась нос к носу с разъярённым монархом.
Он смотрел на меня так, словно хотел сожрать живьём. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на приоткрытых в панике губах, скользнул ниже, на шею, туда, где в вырезе халата виднелась кружевная кайма сорочки. И в этот момент я увидела то, что заставило меня забыть о страхе смерти и вспомнить о своей профессии.
В его янтарных глазах был не только гнев, там был голод. Мучительный, первобытный мужской голод.
— Ошибка? — хрипло повторил он, наклоняясь ближе. Его горячее дыхание обожгло мою щёку. — Ты влезла в мой мозг. Ты плясала в моей голове, когда я вершил судьбы государств. Ты заставила меня... — он осёкся, скрипнув зубами так, что желваки на его скулах вздулись. — Ты сделала из меня посмешище.
Я начала понимать масштаб катастрофы. Мои трансляции, мои шуточки про «сладкого» и приватные танцы. Всё это он видел не через артефакт, лёжа в удобном кресле. Мой проклятый шар, видимо, каким-то образом пробил его ментальную защиту. Я транслировала эротику прямо в сознание императора в режиме реального времени!
Боги, я покойница. Меня не просто казнят, меня распылят на атомы.
— Я клянусь, сир, я не специально! — затараторила я, вжимаясь в стену. — Это артефакт! Это гномья подделка! Он барахлил всю неделю! Я думала, вы обычный лорд... Если бы я знала, я бы в жизни не стала...
— Чего не стала бы? — его голос стал тише, опаснее. Он чуть подался вперёд, и его мощная грудь коснулась моей. Меня обдало жаром. — Танцевать? Или присылать мне утренние иллюзии в одной рубашке?
Я вспыхнула так ярко, что, казалось, мои щёки могут осветить комнату без свечей. Он помнил всё, каждую деталь.
— Простите... — только и смогла пискнуть я.
Ричард опустил взгляд. Его перебинтованная правая рука медленно отнялась от стены. Пальцы императора — сильные, горячие — прикоснулись к вороту моего изумрудного халатика. Я замерла, не смея дышать.
Он подцепил край шёлка.
— Твоя трансляция окончена, ведьма, — прошептал Ричард Жестокий, глядя мне прямо в глаза.
А затем он сделал то, чего я никак не ожидала. Он не ударил меня, не накинул магические кандалы.
Он просто впился в мои губы поцелуем.
Это был не просто поцелуй. Это было нападение. Жёсткое, бескомпромиссное и отчаянное. Его губы были сухими и горячими, как пепел, но поцелуй обрушился на меня с такой всепоглощающей жаждой, словно он умирал от жажды, а я была единственным источником воды в пустыне.
Мой мозг отключился. Я не могла сопротивляться. Моя магия, моя жалкая, слабая магия ловца снов взвыла от восторга, соприкоснувшись с его колоссальной аурой в реальном мире.
Он прижал меня к стене всем своим весом, вдавливая в кирпичную кладку. Его рука легла мне на талию, сминая шёлк, притягивая меня к себе так близко, что я почувствовала каждую мышцу его тела. И... не только мышцу. Мои глаза широко распахнулись, когда я ощутила твёрдость, упирающуюся мне в живот.
Император был возбуждён. Настолько сильно, что это граничило с безумием.
Он целовал меня, сминая мои губы, проникая языком так глубоко, словно пытался выпить мою душу. Я задохнулась. Мои руки, жившие своей собственной жизнью, скользнули по его широким плечам, зарываясь пальцами в тёмные, жёсткие волосы на его затылке.
В голове вспыхнули фантомные образы, которые я сама же посылала ему: ванна, пена, растяжка, танец с метлой. Я вдруг поняла, что именно он пережил за эти сутки. Я довела самого могущественного человека в мире до состояния абсолютной, животной ломки. И сейчас он пришёл забирать свой долг.
Поцелуй длился вечность. Когда он, наконец, оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Мои колени подкосились, и если бы он не держал меня за талию, я бы сползла по стене на пол.
Его янтарные глаза смотрели на меня с пугающей яростью.
А затем эта ярость мгновенно заледенела. Маска императора — холодного, безжалостного правителя — с оглушительным треском вернулась на место. Он резко отшвырнул меня от себя, словно я внезапно превратилась в ядовитую мантикору. Я ударилась лопатками о стену, судорожно запахивая изумрудный шёлк халата.
— Каэлен! — рявкнул Ричард, брезгливо стирая тыльной стороной перебинтованной ладони мой поцелуй со своих губ.
В разрушенном дверном проёме тут же нарисовался высокий мужчина в чёрном дуплете инквизитора.
— Да, ваше величество.
— В подземелье её, — голос Ричарда звучал так убийственно холодно, что каменные стены моей башни могли бы покрыться инеем. — В самый глубокий карцер. И готовьте плаху на рассвете, я лично отрублю этой ведьме голову.
Меня словно окатили ледяной водой. Плаху?! Ещё секунду назад этот сумасшедший пожирал меня губами, вжимая в стену, а теперь отправляет на казнь? Мужчины! Абсолютно никакой стабильности!
— Вы не имеете права! — пискнула я, пытаясь отступить, но отступать было некуда. — Я гражданка империи! Я требую адвоката!
Но меня уже никто не слушал. Ричард брезгливо отвернулся, направляясь к выходу. По знаку инквизитора двое гвардейцев в тяжёлой, тёмно-серой броне шагнули ко мне.
Я инстинктивно вскинула руки, отчаянно пытаясь призвать хоть крохи своей магии, чтобы создать иллюзию и сбежать, но один из бойцов оказался быстрее.
Огромная рука в железной латной рукавице грубо, с жестокой силой перехватила моё предплечье. Металл больно впился в тонкую кожу, сминая её до кости. Я вскрикнула. Боль была острой и резкой — этот закованный в сталь громила явно оставит мне глубокий, багровый синяк.
— Пошла, ведьма! — рыкнул гвардеец, с силой дёрнув меня на себя.
Но я не успела сделать и шага.
В ту же самую секунду, когда боль от железной хватки пронзила мою руку, Ричард Жестокий внезапно замер на пороге.