Страница 62 из 68
Юна принесла мой тёмный плащ, найденный среди обломков церемониального крыла. На ткани не осталось золотых символов. Она набросила его мне на плечи и посмотрела на Сайласа.
— Я открыла проход страже.
— Знаю, — ответил он.
— Из-за меня вас захватили.
— Из-за Мерода, который угрожал вашей семье.
Юна покачала головой.
— Вы всегда находите причину оставить человеку выбор. Даже когда он выбирает против вас.
— Не всегда. Я учился.
Его взгляд скользнул ко мне.
Юна заметила это и выпрямилась.
— Моя семья вернулась вместе с западным кварталом. Я хочу передать Совету всё, что помню о прежних днях, и записи Руты.
— Зеркало в северных комнатах, — сказала я. — Там остались её воспоминания. Ещё пластина первой печати и схемы в архиве.
— Я знаю, как открыть проход.
— Одна не ходи. Стены дворца повреждены.
Гектор позвал двух стражников и поручил сопровождать её. Юна ушла, а мы направились к восточной лестнице.
Помост пришлось обходить по краю. Чёрные плиты провалились в центре, где клинок рассёк связь. Само оружие лежало рядом, расколотое на две длинные части. Золотые знаки исчезли, оставив обычный тёмный металл.
Сайлас остановился.
Я почувствовала, как напряглась его рука.
— Его больше нельзя использовать, — сказала я.
— Знаю.
— Мы уничтожим клинок.
Он посмотрел на обломки.
— Не прячьте его.
— Почему?
— Если просто убрать оружие, через поколение кто-нибудь назовёт его святыней и придумает новый приговор. Пусть город увидит, что стало с символом власти Мерода.
Гектор кивнул.
— Переплавим на площади.
— Во что? — спросила я.
Сайлас посмотрел на открытый глаз, едва заметный на моей ладони.
— В знак того, что приговор можно пересмотреть.
Мы покинули помост.
У восточной лестницы собрались советники, старшие смотрители каналов, представители кварталов и люди, которых никто прежде не допускал к государственным решениям. Вокруг них стояли жители, не желавшие расходиться без ответа.
Когда появился Сайлас, шум поднялся вновь.
Кто-то отступил. Несколько человек опустили глаза, вспомнив собственные крики перед казнями. Другие смотрели с ожиданием, словно дракон обязан был немедленно объяснить триста лет их жизни.
Гектор поднялся на нижнюю ступень разбитой трибуны.
— Жители Аурема, — начал он без золотых пластин.
Его голос не достигал дальних улиц, поэтому стражники повторяли слова по цепочке. Люди передавали их дальше, и речь двигалась по площади не как приказ, а как общая работа.
— Сайлас Керн не убивал королеву Эстеру и хранителей. Приговор был основан на поддельной печати. Мерод Фосс создал чёрное солнце, использовал силу дракона и подчинил хранительницу. Он возвращал город к одному рассвету, стирал нашу память и забирал непрожитое время.
Гектор снял с пояса знак командира.
— Я исполнял его приказы. Сегодня мы все вспомнили, сколько раз стража закрывала ворота перед жителями и возвращала Сайласа на казнь. Я отвечу за свои решения перед Советом и городом.
Люди заговорили одновременно.
Одни требовали суда над стражей. Другие напоминали, что их руками тоже бросали цветы на помост. Кто-то кричал, что Мерод обманул каждого. Гнев искал новое направление, и я увидела, как легко площадь может назначить следующего виновного.
Сайлас высвободил руку из моей поддержки и сделал шаг вперёд.
— Мерод построил порядок, в котором каждый из нас получал готовую роль, — сказал он. — Если вы замените одного приговорённого другим, петля закончится только в камне.
Его голос не усиливала магия, но люди у лестницы замолчали. Дальше слова повторили стражники и жители.
— Гектор Лоран защищал город тем способом, который считал единственным. Это не отменяет совершённого. Но свобода начинается там, где человек отвечает за поступок и получает возможность действовать иначе.
Командир посмотрел на него с благодарностью, которую не пытался скрыть.
— А что будет с вами? — спросила женщина из южного района. — Вы останетесь в Ауреме?
Сайлас повернул голову ко мне.
— Это ещё предстоит решить.
Я поняла, что он не хотел говорить за нас обоих даже в таком простом вопросе.
Один из советников поднялся на ступень.
— Город остался без правителя, солнечного договора и прежней защиты. Хранительница должна занять место Мерода до избрания нового Совета.
Толпа откликнулась неоднозначно. Имя Руты снова прошло среди людей.
Я вышла вперёд.
— Рута Фальк больше не является хранительницей.
— Но вы носите её тело и открыли механизмы, — возразил советник.
— Поэтому я помогу восстановить каналы, собрать записи и объяснить устройство петли. Но Аурему больше не нужен человек, чья воля считается законом. Город должен выбрать Совет из представителей всех районов, включая южный и западный.
— А кто вы тогда? — спросил кто-то.
Вопрос прозвучал без враждебности. Люди видели лицо Руты, помнили её решения и одновременно знали, что перед ними другая женщина.
— Агата Зорина, — ответила я. — Человек, который оказался здесь по чужому замыслу и останется только по собственному выбору.
Последние слова вышли раньше, чем я успела подумать.
Сайлас повернулся ко мне.
Я ещё не видела настоящую дорогу домой после разрушения механизма. Не сделала окончательный выбор. И всё же внутри уже знала, каким будет ответ, если возможность откроется.
Гектор начал назначать первое собрание Совета. Представители кварталов спорили о числе мест, доступе к запасам воды и людях, пропавших в ранних повторениях. Память вернулась ко всем в разной степени, и город нуждался не в одном объяснении, а в долгом разговоре.
Сайлас устал стоять. Я заметила это по тому, как он перенёс вес на одну ногу.
— Нам нужно уйти, — сказала я.
— Совет ещё не закончил.
— Он не закончит сегодня.
— Убедительный довод.
Мы спустились с площади к тени восточной галереи. Там камень сохранился, и на узкой скамье можно было сесть. Сайлас опустился рядом, прислонился к стене и закрыл глаза на несколько мгновений.
Я не отпускала его руку.
— Ты назвала меня Саилареном, — произнёс он.
— Я услышала имя, когда разрушалось солнце.
— Его не произносили в Ауреме со дня моего заточения.
— Почему ты сам не сказал?