Страница 61 из 68
Глава 12. Первый настоящий рассвет
Я продолжала держать руку Сайласа, пока площадь наполнялась новым светом.
Его пальцы оставались неподвижными. Слабое движение под моей ладонью подтверждало, что он дышит, но этого было мало. После семи казней я не могла доверять одному признаку жизни. Петля приучила ждать следующего утра, когда всё вернётся на место, а теперь никакого возвращения не существовало.
Вокруг нас грохотали падающие крепления. Стражники оттаскивали обломки золотых пластин, люди покидали площадь через открытые проходы, вода шумела в восстановленных каналах. Гектор отдавал распоряжения, Юна отвечала на вопросы тех, кто только что вернулся вместе с южным районом.
Все звуки доходили до меня сквозь плотную тишину.
Настоящее солнце поднималось над пустыней. Лучи скользнули по его вискам, коснулись тёмных чешуек и светлого следа открытого глаза на запястье. Знак вспыхнул один раз и начал гаснуть.
Вместе с ним исчезало что-то ещё.
Тонкая красная нить тянулась от груди Сайласа к камню площади. Она была настолько слабой, что я заметила её лишь в новом свете. Разрубленная связь с ритуалом исчезла, но город всё ещё удерживал последний след его силы, словно не умел существовать без дракона в основании своих стен.
— Нет, — произнесла я. — Мы уже освободили тебя.
Я коснулась знака на его запястье своим.
В памяти отозвался миг разрушения чёрного солнца. Тогда через меня прошли сотни голосов, чужие дни и имена, которые Мерод прятал внутри механизма. Среди них прозвучало одно слово. Оно не принадлежало Руте, городу или приговору. Его произнесла сама сила Сайласа, когда впервые за триста лет вернулась к хозяину.
Я не успела понять его смысл в небе, полном света.
Теперь имя всплыло целиком.
— Саиларен Керн, — сказала я.
Красная нить дрогнула.
Гектор обернулся. Юна замерла рядом с ним, но я не смотрела на них.
— Саиларен Керн, — повторила я, наклонившись к Сайласу. — Ты больше не опора Аурема. Город не имеет права удерживать тебя. Вернись к себе.
Светлый след на его запястье раскрылся.
По площади прошла волна, от которой чёрные плиты потеряли остатки золотых знаков. Красная нить вышла из камня, собралась над грудью Сайласа и вошла в него. Последние линии на башнях погасли. Каналы продолжили течь, солнечные щиты не остановились, дома южного района остались на месте.
Аурем устоял без его силы.
Сайлас вдохнул глубже.
Его пальцы сжали мои.
Я не сразу поверила. Прижала ладонь крепче, боясь, что движение мне привиделось.
Веки Сайласа дрогнули. Он открыл глаза и некоторое время смотрел на небо, словно не узнавал цвет. Потом перевёл взгляд на меня.
— Вы всё-таки нашли способ спорить со смертью, — произнёс он хрипло.
Я рассмеялась и одновременно почувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Это первое, что ты решил сказать?
— Я долго готовил речь для настоящего рассвета. Падение несколько нарушило порядок мыслей.
— Ты невыносим.
— Значит, я действительно жив.
Я наклонилась и обняла его, не спрашивая, позволит ли площадь, город или остатки ритуала. Сайлас поднял руки не сразу. Сначала провёл ладонью по моей спине, словно проверял, не стала ли я ещё одним отражением освобождённого времени, затем прижал к себе.
Вокруг нас люди продолжали двигаться, но никто не вмешался.
— Ты напугал меня, — сказала я ему в плечо.
— Я собирался приземлиться убедительнее.
— Ты собирался принять чёрное солнце в себя.
Его объятие стало слабее.
— На короткое мгновение это казалось самым быстрым выходом.
Я отстранилась настолько, чтобы видеть его лицо.
— Мы договорились больше не выбирать единоличную жертву.
— Поэтому я изменил решение.
— После того как я вмешалась.
— Партнёрство иногда выглядит именно так.
— Тогда привыкай, что я буду вмешиваться часто.
— Уже привык.
Сайлас попытался приподняться. Я поддержала его за плечо. Он сел, оглядел площадь и поднял руку, вызывая привычный красный свет.
На пальцах появились несколько чешуек. Сияние прошло до запястья и погасло.
Он повторил движение. На этот раз ничего не произошло.
— Что случилось? — спросила я.
Сайлас посмотрел на ладонь без тревоги, но с вниманием человека, который впервые изучал собственное тело без цепей.
— Большая часть силы ушла на разрушение солнца и возвращение украденного времени.
— Она восстановится?
— Частично. Возможно.
— А драконий облик?
— Сейчас я чувствую его, но не могу принять полностью.
Я ждала сожаления. Триста лет его силу использовали против него, а теперь свобода пришла вместе с потерей того, что составляло часть его природы.
Сайлас поднял лицо к солнцу.
— Зато город больше не чувствует меня, — сказал он. — Я не слышу каналы, не знаю, где открывается каждая дверь, и не ощущаю камень помоста под сердцем.
— Тебя это радует?
— Я впервые за триста лет не являюсь частью чужого механизма. Даже если больше никогда не поднимусь в небо прежним, цена кажется честной.
Он повернулся ко мне.
— Я свободен, Агата.
В этих словах не было торжества победителя. Только удивление человека, который слишком долго считал свободу отвлечённой целью и теперь не знал, как она ощущается.
Я взяла его за руку.
— Тогда начнём с того, что уйдём с места твоих казней.
— Разумное предложение.
Гектор приблизился, убедившись, что Сайлас пришёл в сознание. Командир остановился на расстоянии и склонил голову.
— Сайлас Керн.
— Гектор Лоран.
Они смотрели друг на друга без прежней враждебности, но память обо всех повторениях не исчезла вместе с петлёй. Гектор помнил, как сотни раз выполнял приказ привести пленника на площадь. Сайлас помнил каждую цепь, которую стража закрепляла на его руках.
— Я не прошу простить меня сейчас, — сказал Гектор. — Но перед городом будет сказана правда. Вся, какой мы располагаем.
— Начните с королевы Эстеры.
— Начну с неё.
Командир перевёл взгляд на меня.
— Совет собирается у восточной лестницы. Люди требуют объяснений, и они имеют на них право.
— Сайласу нужно уйти с площади.
— Я могу идти сам, — возразил он.
Он поднялся, опираясь на мою руку. На первом шаге колени подвели, но Гектор поддержал его с другой стороны. Сайлас хотел отказаться, затем увидел лицо командира и позволил помощь.
Это было небольшим решением, однако важным для обоих.