Страница 35 из 68
— На рассвете у нас будет несколько минут, — сказал он. — Если твой отказ не сработает, ты должна завершить удар.
— Нет.
— Агата.
— Нет.
— Тогда погибнешь вместе с городом.
— Мы уже погибали вместе.
— Ты говоришь о возвращении так, словно оно гарантировано. Ритуал меняется. В следующий раз сознание может не сохраниться.
— Поэтому ты предлагаешь мне убить тебя заранее?
— Предлагаю использовать единственный известный выход.
— А я запрещаю тебе давать согласие клинку.
Сайлас поднял бровь.
— Запрещаешь?
Я поняла, что произнесла, и сжала губы.
— Хорошо. Прошу не давать согласие.
— Я подумаю.
— Это не ответ.
— Другого пока не будет.
Тёмная волна прорвалась через порог. Стены камеры задрожали, цепи поднялись и потянулись к Сайласу. Одна обвилась вокруг его запястья.
Я ударила по звену. Клинок отбросил цепь, однако вторая уже скользила по полу.
Сайлас перехватил её и удержал обеими руками.
— Встань ближе, — велел он. — Когда камера исчезнет, точка рассвета потянет нас в разные стороны.
Я оказалась рядом и взялась за его свободную руку.
— Обещай.
— Сейчас?
— Другого времени ты мне не оставляешь.
— Я не дам согласия, пока у тебя остаётся возможность отказаться от удара.
— Сайлас.
— Это всё, что могу обещать.
Условие мне не понравилось, но спорить дальше город уже не позволял. Стена за нашими спинами рассыпалась. За ней не оказалось соседнего помещения — только густая тьма, в которой исчезали камни и золотой свет.
Цепь на руке Сайласа натянулась.
Я удержала его ладонь обеими руками.
— На площади ты ничего не решаешь без меня, — сказала я.
— Как и ты без меня.
— Согласна.
Он сжал мои пальцы.
Тьма вошла в камеру.
На этот раз я ждала возвращения раскалённого камня почти с облегчением.
Помост возник под ногами.
Шум толпы обрушился со всех сторон. Чёрное солнце снова висело над дворцом, жар поднимался от площади, а ритуальный клинок лежал в моих руках.
Сайлас стоял на коленях передо мной.
Новые цепи охватывали его плечи и грудь. Золотые пластины закрывали все звенья, по которым мы прежде наносили удар. Символ закрытого глаза находился на самом ошейнике и мерцал тёмно-красным светом.
Он помнил.
Я поняла это по ярости в его взгляде.
— Даже не думай, — произнесла я едва слышно.
— Собирался сказать то же самое.
Мерод поднялся с кресла раньше обычного. На его лице отсутствовала улыбка. Он видел новый знак на цепях и понимал, что воспоминание в святилище не привело нас к ожидаемому решению.
— Начинайте церемонию, — приказал он.
Музыканты у дворцовых ступеней ударили в золотые пластины. Толпа замолчала.
Гектор занял место слева от меня. Он не помнил архив, треснувшую башню и приказ вывести жителей, но смотрел на Сайласа настороженнее обычного. Возможно, вчерашнее сомнение оставило след, который петля не сумела стереть полностью.
Юна подошла с церемониальным платом. Её пальцы коснулись моего воротника.
— Пусть ваша рука останется твёрдой, — прошептала она.
Я повернулась к ней.
— Чёрное солнце неподвижно.
Юна побледнела.
Она не вспомнила произнесённую когда-то фразу. Только услышала слова, которых не ожидала в эту минуту.
— Госпожа?
— Отойди от помоста, когда я скажу.
Мерод начал приговор:
— За убийство королевы Эстеры, за попытку разрушить защиту Аурема…
— Он невиновен, — сказала я.
Мой голос не мог перекрыть усиленную магией речь правителя, но Гектор услышал. Сайлас поднял голову.
— Рута, — предупредил командир.
Я вышла к краю помоста.
— Сайлас Керн не убивал королеву Эстеру!
Площадь ответила беспокойным гулом.
Мерод остановился. Его голос исчез из золотых пластин, и это дало мне несколько мгновений настоящей тишины.
— Хранительница пережила тяжёлое воздействие тёмной силы, — объявил он. — Продолжить церемонию.
— Я видела записи Руты Фальк! Мерод подделал её печать, убил королеву и семнадцать хранителей. Он использует казнь не для защиты города, а для возвращения дня к началу.
Люди у помоста заговорили громче. Большинство не понимало, о чём речь, но имя королевы ещё обладало властью над их страхом.
Гектор шагнул ко мне.
— Опустите клинок и покиньте площадку.
— Именно это я собираюсь сделать.
Я вернулась к Сайласу.
Золотые знаки у гарды вспыхнули. Ритуал почувствовал приближение установленного момента и сомкнулся вокруг запястий.
Сайлас следил за светом.
— Он уже начал управлять оружием, — произнёс он.
— Я знаю.
— Агата, если руку потянет вниз…
— Не смей соглашаться.
— Мы договорились решать вместе.
— Тогда вместе отказываемся.
Я подняла клинок.
Толпа ответила привычным криком. Мерод снова усилил голос и потребовал исполнения приговора.
Свет прошёл от моих рук к плечам. Мышцы напряглись, готовясь повторить движение, которое тело совершало бесчисленное количество раз.
Я посмотрела на Сайласа.
В предыдущие казни он либо ненавидел Руту, либо ждал возможности обмануть ритуал. Сейчас в его взгляде не было покорности и желания умереть. Он доверял мне достаточно, чтобы не пытаться решить исход за несколько секунд до удара.
Я развернула клинок остриём к помосту.
Магия сопротивлялась. Руки тянуло к прежней дуге, золотой свет обжигал запястья.
— Сайлас Керн не приговорённый, — сказала я. — Я не признаю решение Мерода. Я отказываюсь быть палачом.
По площади прошёл удар, похожий на раскат грома.
Острие коснулось чёрного камня.
Я ожидала, что ритуал вывернет руки и направит лезвие в Сайласа. Вместо этого свет остановился у локтей. Знаки на клинке изменили порядок. Те, что всегда складывались в слова приговора, рассыпались и собрались вокруг нового символа.
Закрытый глаз открылся.
На цепях Сайласа вспыхнула тёмно-красная линия.
— Ещё раз, — сказал он.
Я упёрла клинок в помост.
— Казни не будет.
Золотая пластина на ошейнике раскололась.
Сайлас рванул цепи в стороны. Звенья разошлись по линиям общего знака. Две цепи ещё удерживали его запястья, но на пальцах уже появились когти. Он перерезал одно крепление, затем другое.
Толпа отступила от помоста.
Мерод выбросил руку вперёд.