Страница 34 из 68
Глава 7. День без казни
— Ты ничего подобного не позволишь, — сказала я.
Сайлас стоял перед светящейся надписью, и спокойствие на его лице вызывало желание встряхнуть его. За открытой дверью камеры багровый свет заливал коридор. Город разрушался, стены святилища дрожали, а золотые знаки на цепях пробуждались один за другим, готовясь вернуть нас к следующему рассвету.
— Для разрыва требуется добровольная смерть, — ответил он. — Моя подходит под условие.
— Я не спрашивала, подходит ли она.
— Агата, у нас наконец появился способ завершить петлю.
— У нас появилась запись Руты. Женщины, которая обманула тебя, запустила этот кошмар и сама потеряла память. Ты предлагаешь принять её последнее предположение за истину и сразу умереть?
— Предположение подтверждено ритуалом.
— Ритуал создан ею и Меродом.
Сайлас перевёл взгляд на слова, горевшие под знаком закрытого глаза. Моё имя занимало место Руты, а рядом с ним стояло определение, от которого мне становилось не по себе: свободный выбор.
Чужой город уже назначил мне роль. Теперь Сайлас собирался решить, как я должна её исполнить.
— Ты не сможешь заставить клинок остановиться, если Мерод направит его в меня, — сказал он. — Мы уже видели предел твоего сопротивления.
— Тогда я не подниму клинок.
— Ритуал поднимет твою руку.
— Первая печать держалась, пока хранительница считала приговор справедливым. Я знаю, что ты невиновен. Возможно, этого хватит, чтобы отказаться от роли палача.
— А если не хватит?
— Буду искать другой способ до последнего мгновения.
— И позволишь Мероду выбрать за тебя, когда времени не останется.
Я подошла ближе.
— Предупреждение Руты относилось именно к этому. Она просила меня не доверять твоему решению умереть за меня.
— Я не умираю за тебя.
— Правда? Тогда за кого?
Сайлас посмотрел в открытую дверь. По коридору прошла тёмная волна, гася серебристые линии на стенах. До камеры она пока не дошла, но с каждым ударом чёрного солнца расстояние сокращалось.
— За город, — ответил он.
— Который несколько сотен раз приветствовал твою казнь?
— Они не помнят.
— Ты помнишь.
— Именно поэтому понимаю цену ещё одного повторения.
— И считаешь, что имеешь право заплатить собой, потому что устал.
Его лицо изменилось.
Я попала в больное место, однако отступать не собиралась.
— Я не устал жить, — произнёс Сайлас. — Я устал умирать без результата.
— Тогда перестань предлагать смерть как решение.
— Смерть уже встроена в решение.
— Рутой. Не нами.
Он шагнул ко мне. Золотые знаки на полу отозвались и потянулись к его ногам, но Сайлас не заметил или не захотел обратить внимание.
— Если на одной стороне окажется моя жизнь, а на другой — твоя, что ты выберешь? — спросил он.
— Не стану принимать такой выбор.
— Мерод не спросит, нравится ли тебе условие.
— А ты, значит, облегчишь ему работу?
— Я не позволю тебе погибнуть ради города, который тебе не принадлежит.
Слова прозвучали жёстче прежних приказов.
— Моя жизнь тоже не принадлежит тебе.
— Именно поэтому я не собираюсь требовать её.
— Зато предлагаешь мне стать твоим палачом по собственной воле. После всего, что мы увидели, ты хочешь, чтобы я завершила казнь и жила с этим решением, если твой план вообще сработает.
— Ты вернёшься домой.
— Возможно.
— Мерод не лгал в том, что сила дракона открывает путь между мирами.
— Он солгал почти во всём остальном.
— Значит, мы используем правдивую часть против него.
— Ты говоришь так, словно дорога домой важнее твоей жизни.
— Для тебя должна быть важнее.
Я несколько мгновений не могла ответить. За этой фразой скрывался не расчёт. Сайлас уже принял решение и теперь пытался сделать его разумным для меня.
— Ты снова решаешь, что должно быть для меня важнее, — сказала я. — Мы только что договорились этого не делать.
— Обстоятельства изменились.
— Нет. Ты получил оправдание для того, что задумал раньше. Рута предупредила именно об этом, а ты сразу подтвердил каждое её слово.
— Рута знала, что один из нас должен умереть.
— Она знала только созданный ею ритуал.
— Другого у нас нет.
— Пока нет.
Золотая линия от цепей достигла ботинка Сайласа. Он отступил, но свет последовал за ним. Святилище уже возвращало его к роли приговорённого, хотя рассвет ещё не наступил.
Я поднесла клинок к линии и рассекла её. Свет разошёлся по полу, затем собрался вновь.
— Видишь? — спросил Сайлас. — Связь восстанавливается. Утром цепи станут сильнее.
— Тогда не дадим им дождаться казни.
— Каким образом?
Я посмотрела на знак закрытого глаза.
В первый раз общая метка появилась, когда мы объединили силу без готового ритуала. Мы хотели оставить след и сами изменили древний символ. Он сохранился после рассвета, заставил цепи перестроиться и открыл места, недоступные каждому из нас по отдельности.
Мерод управлял установленными правилами. Наш знак рождался из решений, которых он не предусмотрел.
— Я откажусь от приговора перед всем городом, — сказала я.
— Ты уже отказывалась во втором повторении. Клинок завершил удар.
— Тогда я не знала ни правды, ни устройства связи. Я бросила оружие и пыталась уйти от роли, но внутри всё ещё сомневалась, не выпускаю ли убийцу. Теперь сомнений нет.
— Уверенность не всегда меняет магию.
— Первая печать доказывает обратное.
— Если ошибёшься, клинок войдёт в меня раньше, чем мы успеем что-либо изменить.
— Ты сам собирался позволить этому случиться.
— Добровольно. Это могло разорвать петлю.
— А могло отдать Мероду всю твою силу и открыть ему дорогу в мой мир.
Сайлас замолчал.
— Ты об этом не подумал? — продолжила я. — Он предложил мне настоящую казнь именно после появления общего знака. Возможно, твоя добровольная смерть нужна не для уничтожения петли, а для передачи ему полного контроля.
— Последнее воспоминание принадлежало Руте, а не Мероду.
— Он знал о её записях и позволял нам находить их. Даже оставил в архиве перед схемой. Почему?
— Чтобы мы пришли к этому выводу.
— Чтобы ты пришёл.
Тьма достигла дверного проёма. Золотые знаки вспыхнули на пороге, удерживая её. Камера наполнилась серым светом.
Сайлас посмотрел на собственные цепи. Они поднимались с пола, словно их тянули невидимые руки.