Страница 26 из 68
— На вашем месте я бы продолжил поиски в архиве, — сказал он. — Рута оставила достаточно следов. Возможно, некоторые из них помогут Агате понять, кого она собирается спасти.
— Почему ты позволяешь нам искать? — спросила я.
— Потому что правда полезнее, когда человек находит её сам.
Он отступил в коридор.
Стражников по-прежнему не было видно, хотя их голоса звучали совсем близко. Золотые линии вдоль дверного проёма поднялись, образуя прозрачную стену между нами и Меродом.
— До рассвета, Агата Зорина.
— Закрой видение.
Мерод взглянул на мою комнату, открытую на стене.
— Оно исчезнет, когда ты перестанешь желать его видеть.
Он повернулся и ушёл.
Золотая преграда осталась. За ней показались стражники, но Мерод поднял руку, запрещая им входить. Гектор находился среди них. Он увидел меня, Сайласа и оружие, однако не услышал наших слов через световую стену.
Световое окно не исчезло.
Я стояла перед ним и смотрела на прежнюю себя.
Отражение не двигалось. Дождь за окном продолжал падать, но отдельные капли повторяли один и тот же путь. Машина на улице проезжала мимо дома, исчезала и через несколько мгновений появлялась снова.
Иллюзия.
И всё же запах дождя оставался.
Сайлас подошёл к чёрному камню, закреплённому в центре золотой преграды, и провёл ладонью рядом с ним.
— Мерод запер нас в архивной комнате. Барьер исчезнет перед началом разрушения города.
— Значит, у нас есть время.
— Агата…
— Не сейчас.
Он отступил.
Мне следовало испытывать облегчение от того, что Сайлас подчинился. Вместо этого его молчание усилило злость. Я сама потребовала оставить меня в покое, но какая-то часть ожидала, что он найдёт правильные слова и вернёт уверенность так же, как у зеркала.
Правильных слов не существовало.
Я подошла к световому окну и провела клинком по его краю. Лезвие прошло через изображение. Видение дрогнуло, затем восстановилось.
— Это действительно создано из моей памяти, — сказала я.
Сайлас стоял у стола, рассматривая карту Руты.
— Да.
— Но Мерод мог связать воспоминание с настоящим проходом.
— Мог.
Я повернулась к нему.
— Ты признаёшь, что дорога существует?
— Признаю, что сила дракона способна пробить границу.
— Почему не сказал раньше?
— Потому что не знал, можно ли вернуть тебя в твоё тело.
— Ты даже не предложил проверить.
— Чем? Собственной смертью?
— Мы проверяли границу, рискуя твоей жизнью.
— Тогда я сам сделал выбор.
— А мне выбора не даёшь.
Сайлас положил карту на стол.
— Я не запрещаю тебе вернуться.
— Несколько минут назад ты требовал прекратить разговор.
— Потому что видел, как Мерод затягивает тебя в видение.
— У зеркала ты спрашивал, хочу ли я, чтобы ты отпустил. Сейчас спрашивать не стал.
— У зеркала я держал ваши руки. Здесь он держал ваш дом.
— И ты решил вырвать его у меня.
— Я решил не позволить ему использовать тоску по прежней жизни.
— Это не тоска. Это моя жизнь.
— Я знаю.
— Нет. Не знаешь. Для тебя мой мир — несколько странных рассказов о машинах и стеклянных башнях. Ты не знаешь, что значит увидеть свой стол, свои ключи и окно, за которым идёт дождь. Не знаешь, каково понимать, что всё это может находиться в одном шаге.
— А вы не знаете, что находится за этим шагом.
— Поэтому я должна разобраться, а не отвернуться по твоему приказу.
Сайлас прошёл к дальней стене. Его движения оставались сдержанными, но красное свечение вновь появилось под кожей ладоней.
— Вы правы, — сказал он.
Я ожидала возражения и растерялась.
— В чём именно?
— Я пытался решить за вас. Не должен был.
— И всё?
Он посмотрел на меня через комнату.
— Чего вы хотите? Чтобы я признал предложение Мерода разумным?
— Хочу, чтобы ты не относился к моему возвращению как к предательству нашего союза.
— Я не называл его предательством.
— Твоё лицо назвало.
— Возможно, потому что цена — моя жизнь.
Я стиснула рукоять меча.
— Думаешь, я не понимаю?
— Тогда почему говорите так, словно выбираете между моим недовольством и своим домом?
— Потому что ты делаешь именно это! Ставишь себя напротив дороги и ждёшь, что я докажу доверие отказом.
Сайлас шагнул ко мне.
— Я жду, что вы заметите ловушку.
— А если Мерод не лжёт?
— Тогда вы вернётесь после того, как убьёте меня.
— Я не сказала, что соглашусь.
— Но хотите сохранить возможность.
— Да!
Мой голос ударился о стены.
Я устала оправдываться за желание увидеть собственную жизнь. Устала от города, который называл меня Рутой, от тела, помнившего чужой страх, и от Сайласа, умевшего вернуть мне имя, но не способного принять, что Агата существовала задолго до него.
— Я хочу знать, есть ли у меня путь домой, — сказала я спокойнее. — Это не значит, что я подниму клинок. Не значит, что отдам тебя Мероду. Но я не откажусь от ответа только потому, что тебе больно его слышать.
Сайлас замер.
Последняя фраза попала точнее остальных.
— Вы считаете, что дело только в страхе смерти?
— А в чём ещё?
Он отвернулся к закрытому выходу.
— Невероятно, — произнёс он. — Вчера вы обвиняли меня в том, что я вижу в вас Руту. Сегодня сами смотрите на меня и видите лишь приговорённого, которому нужна хранительница.
— Ты сам сказал, что без меня двери не открываются.
— Да.
— Значит, тебе выгодно, чтобы я осталась.
Сайлас повернулся.
В его глазах не было гнева. Это оказалось хуже.
— Вы действительно думаете, что я вернулся за вами в ловушку, остался на террасе и отдал меч только потому, что мне нужна рука с клинком?
Я почувствовала, как злость начинает уступать стыду, но не смогла остановиться.
— Я не знаю, что думать. Рута предупредила не доверять человеку, которого я должна спасти. Ты сам скрывал правду о своей силе.
— Тогда держитесь за её предупреждение. Мерод именно этого и добивался.
— Ты опять указываешь, за что мне держаться.
— Потому что любое моё слово теперь становится доказательством вины.
Он подошёл к световому окну. Его отражение не появилось в моей комнате. Там по-прежнему стояла прежняя Агата, застывшая у стола.
— Я не хочу лишать вас дороги домой, — сказал Сайлас. — Хочу убедиться, что это дорога, а не ещё одна цепь.