Страница 27 из 68
— Для тебя разницы нет. В любом случае я исчезну.
Он посмотрел на меня.
— Есть разница.
— Какая?
Сайлас долго молчал. За золотой преградой двигались стражники. Гектор отдавал распоряжения, но звуки не проникали внутрь.
— Если вы вернётесь по собственной воле и будете жить, — сказал Сайлас, — мне придётся принять ваш выбор.
— Тебе не придётся. После настоящей казни ты ничего не примешь.
— Именно поэтому предложение Мерода ложно. Он связывает ваше спасение с моей смертью, чтобы мы оба не могли выбрать свободно.
— Ты избегаешь ответа.
— Нет.
Он оказался ближе, чем прежде. Между нами оставалось несколько шагов, и впервые расстояние казалось намеренным.
— Мысль о том, что вы исчезнете, причиняет мне боль, — произнёс Сайлас. — Не потому, что без вас я снова окажусь в цепях. Не потому, что мне нужна хранительница. Я не хочу проснуться на помосте и понять, что Агаты больше нет.
В комнате стало тесно.
Я слышала собственное дыхание, гул золотой преграды и дождь из созданного Меродом мира. Никакие слова не подготовили меня к простому признанию.
Сайлас не говорил о любви. Между нами ещё оставались подозрения, чужая память и семь казней. Но он впервые отделил меня от цели, ритуала и спасения города.
Ему была нужна я.
Не только рука с клинком.
— Ты знаешь меня два дня, — сказала я.
— Я помню больше двух.
— Большую часть времени я тебя убивала.
— Вы настойчиво портите романтическую сторону нашего знакомства.
Несмотря на всё, в его голос вернулась слабая ирония.
Я не улыбнулась.
— Я тоже не хочу, чтобы ты исчез.
Слова вышли почти шёпотом, и мне пришлось повторить их увереннее:
— Я не готова отказаться от возможности вернуться. Но это не значит, что я готова заплатить тобой.
Сайлас кивнул.
— Тогда будем искать третий путь.
— Без приказов.
— С обеих сторон.
Я вспомнила собственное обвинение, что он удерживает меня ради выгоды.
— Я сказала несправедливую вещь.
— Несколько.
— Не привыкай к извинениям.
— Постараюсь ценить редкость события.
Мы не помирились полностью. Обида оставалась в его взгляде, а моя злость не исчезла вместе с признанием. Однако между нами больше не стояло притворство, что спор касается лишь Мерода.
Сайлас боялся потерять меня.
Я боялась потерять его и собственную жизнь одновременно.
Световое окно дрогнуло. Прежняя Агата исчезла. Комната за ним опустела, затем изображение застыло: дождь прекратил движение, огни машин замерли на мокрой улице.
— Мерод ослабил связь, — сказал Сайлас. — Возможно, хочет заставить вас приблизиться.
— Или видение заканчивается.
Я снова поднесла ладонь к сиянию. Прохлада исчезла. Остался только свет без запаха и воздуха.
— Это была иллюзия, — произнесла я.
— Да.
— Но часть предложения может быть правдой.
— Поэтому проверим её без казни.
Я отошла от стены.
В комнате находилось несколько стеллажей, длинный стол и закрытые шкафы. Судя по печатям на дверцах, здесь хранились старые документы хранителей. Мерод сам посоветовал продолжить поиски. Значит, среди записей лежало нечто, что должно было усилить недоверие.
Или он был настолько уверен в своей версии, что не боялся правды.
— Он хочет, чтобы мы нашли определённый документ, — сказала я.
— Тогда начнём с того, который он попытался бы спрятать убедительнее остальных.
Сайлас развернул карту Руты на столе. В северной части дворца была отмечена комната, где мы находились. От неё тянулась короткая линия к символу из трёх вложенных кругов.
— Этот знак я видел в нижнем святилище, — сказал он.
— Что он означает?
— Начало договора.
Я достала металлическую пластину первой печати. На ней было выгравировано имя Сайласа и строка о справедливости приговора.
При приближении к карте пластина нагрелась. Один из кругов вспыхнул красным, второй — золотым. Третий остался тёмным.
— Не хватает клинка, — предположила я.
Я положила ритуальное оружие рядом.
Третий круг наполнился чёрным светом.
По карте разошлись линии. Стеллаж у дальней стены отодвинулся, открывая узкую дверь без ручки.
— Очередная тайная комната Руты, — сказала я.
— Теперь понятно, почему Мерод оставил нас именно здесь.
— За дверью может быть ловушка.
— У вас два меча.
Я вынула обычное оружие и протянула ему рукоятью вперёд.
Сайлас не взял.
— Оставьте себе.
— Мы договорились без приказов. Я решила вернуть меч.
— Потому что снова доверяете?
— Потому что за дверью может находиться опасность, а ты не обязан доказывать честность безоружием.
Он принял клинок. Наши пальцы соприкоснулись на рукояти. В этот раз никто не отдёрнул руку сразу.
— Благодарю, — сказал Сайлас.
— Не заставляй пожалеть.
— Постараюсь ограничиться обычным раздражением.
Я приложила первую печать к двери. Металл вошёл в углубление, совпавшее с его формой. Изнутри донёсся щелчок.
Дверь открылась.
За ней находилось небольшое помещение без окон. Стены покрывали схемы, нанесённые непосредственно на камень. В центре стоял наклонный стол, на котором лежала широкая металлическая пластина.
Золотые линии на ней образовывали карту Аурема.
Я увидела центральную площадь, дворец, нижнее святилище и каналы. От каждого района тянулись нити к чёрному кругу под городом. Над кругом был изображён ритуальный клинок. С другой стороны — дракон с распростёртыми крыльями.
— Сердце ритуала, — сказал Сайлас.
Он приблизился к схеме. На его лице появилось узнавание.
— Ты видел её раньше?
— Только часть. Рута показывала мне рисунок связи с чёрным солнцем во время встречи на балконе. Здесь схема завершена.
Я провела пальцами над золотыми линиями, не касаясь металла.
— Она могла закончить её после вашей встречи.
— Могла.
В нижней части пластины находились три углубления: для печати, клинка и ладони дракона.
— Общий знак, — сказала я.
— Первый вариант.
Сайлас указал на выгравированный символ. Он напоминал закрытый глаз, но горизонтальная черта проходила не через центр, а ниже.
— Наш знак получился другим.
— Потому что мы изменили намерение?
— Или потому что повторили ритуал неправильно.