Страница 82 из 90
Она замолкает.
— Дарген на юге, Ваше Величество.
Я стою у стены и не могу вдохнуть.
Она умница.
Господи, она умница, и мне никто никогда об этом не говорил, и я сама не знала.
— Это ещё не доказательство, — говорит король ровно. — Она могла ехать куда угодно.
— Я знаю, — говорит Лисбет. — Поэтому я привезла вот это.
Она лезет за пазуху.
И достаёт сложенный лист. Мать поднимается из кресла.
— Ваше Величество, это подлог!
— Сядьте.
— Она ребёнок, она не понимает, что…
— Сядьте! — Король впервые повышает голос, и зала вздрагивает.
Мать садится.
Лисбет разворачивает лист и подаёт его вперёд. Ольгерд поднимается, забирает бумагу, разворачивает и читает.
Он читает молча.
А потом поднимает голову, и на его сером лице — впервые за всё это время — проступает что-то живое.
— Ваше Величество, — говорит он. — Это расписка. Дом Дарген удостоверяет, что долги мастера Огюста Ливена погашены полностью и претензий не имеет.
Он опускает лист.
— Она датирована тем самым днём, — говорит Ольгерд. — И подписана рукой лорда Вэйрана.
Тишина стоит такая, что я слышу, как у кого-то на скамьях трещит перо.
— Где вы это взяли? — тихо спрашивает король.
— В её шкатулке, — говорит Лисбет. — Она хранит там документы. Я знала, где ключ. Я всегда знала, где ключ.
Она смотрит на мать.
И вдруг говорит то, от чего у меня подгибаются колени:
— Мама, я взяла её в тот же вечер, как ты вернулась. Ещё до того, как узнала, что Виенну увезли в Дарген.
Она сглатывает.
— Я взяла её просто так. Чтобы посмотреть.
Мать смотрит на свою младшую дочь. И я вижу, как её лицо — то самое лицо, гладкое, как полированная плита, — впервые в жизни идёт трещиной.
— Зачем? — говорит она.
Голос у неё срывается на этом слове, и это первый настоящий звук, который я слышу от неё за двадцать три года. Лисбет поднимает руку и разжимает кулак.
На её ладони лежит маленький кривой камушек. Серый, с голубой прожилкой.
— Потому что ты сказала, что она умерла, — говорит Лисбет. — А я тебе не поверила.