Страница 80 из 90
Он хочет умереть от моего слова, как хотел умереть от моего ножа. Он хочет остаться во мне навсегда — последним, самым тяжёлым камнем. Я стою перед троном и молчу.
Думай, Виенна.
И вдруг мне становится смешно. Потому что за полгода этот человек отнял у меня всё: дом, имя, свободу, семью, тело, чуть не отнял душу. И единственное, чего он от меня так и не получил, — это то, чего он хотел.
Так пусть не получит и сейчас.
— Ваше Величество, — говорю я. — Я не прошу ни о чём.
Король приподнимает бровь.
— Вовсе?
— Вовсе. — Я поворачиваюсь к Вэйрану и смотрю ему в лицо. — Он мне никто. Я не стану ни просить за него, ни требовать его смерти. Пусть его судит закон, а не я.
Я делаю паузу.
— Мне он неинтересен.
Я вижу, как это до него доходит.
Улыбка гаснет.
Он смотрит на меня, и впервые за всё время — впервые за полгода — в его тёмных глазах появляется настоящий, живой, человеческий ужас. Потому что это хуже смерти.
Он будет умирать никем.
— Виенна, — говорит он.
Я отворачиваюсь.
— Виенна!
Я иду обратно через залу, к своему месту, к Ксаэну, и не оборачиваюсь. За моей спиной король произносит приговор, и я его почти не слышу. Я сажусь. Ксаэн берёт мою руку и не отпускает.
Вэйрана уводят.
Он идёт молча, глядя в пол, и на середине залы вдруг останавливается.
— Виенна Ливен! — кричит он.
Стража дёргает его.
— Ты слышишь меня?! — Он вырывается, оборачивается. — Я тебя запомнил! Слышишь?! Я тебя запомнил!
Его уводят.
Двери за ним закрываются. И в наступившей тишине король говорит:
— Введите Одетту Ливен.