Страница 57 из 90
Вэйран жив. Книга вернулась в Дарген. Двадцать девять человек в Совете спят и видят, как бы меня не стало. А сам Вэйран три дня назад при королевском дознавателе спросил про обряд разрыва.
«Триста лет назад его запрещали не потому, что он не работает». Я поворачиваю голову и смотрю на спящего Ксаэна.
Думай, Виенна.
Что бьёт по истинной паре? Не меч. Не яд. Не закон, потому что закон теперь на нашей стороне.
Только одно.
Если пару можно разорвать, то бить будут в связь. И бить будут в того, кто слабее. А слабее из нас двоих не я. Я камень. У меня нет ни титула, ни имени, ни рода, ни доброго прошлого. Меня уже топтали, и меня уже нечем удивить.
А у него есть сестра, которую он не спас. Есть отец, который за неё платил. Есть род, которым он дорожит.
Есть трещина.
И Вэйран её знает.
* * *
Стук в дверь раздаётся на рассвете. Ксаэн вскакивает раньше меня — мгновенно, беззвучно, — и уже стоит у двери, когда я успеваю накинуть на плечи покрывало.
За дверью Марта. Лицо у неё серое.
— Ваша светлость. Прибыл человек из столицы.
— В такой час?
— Он не назвался. — Марта протягивает свёрток. — Он оставил вот это у ворот и уехал. Гвардейцы говорят, лицо было закрыто.
Ксаэн разворачивает.
Это не письмо.
Это стопка бумаг — старых, пожелтевших, перевязанных бечёвкой. Счета. Расходные листы, помеченные аккуратным писарским почерком.
Он листает.
Я вижу, как у него белеют пальцы.
— Что там? — спрашиваю я.
Он не отвечает.
Я подхожу и заглядываю через плечо. «Пожертвование Обители Скорбной Девы. За постой и обучение девицы д'Аргалл, Э. Сорок золотых».
Дата. Подпись.
И печать дома Аргалл.
Все листы за три года. Все с той же печатью. А сверху, поперёк первого листа, чужой рукой, размашисто, написано одно слово.
«Отдай».