Страница 40 из 90
Девяносто семь.
Из них за последние два года — одиннадцать. Столько же, сколько свежих швов.
Цифры сходятся.
Я откладываю перо, и меня начинает трясти.
* * *
На рассвете полог откидывается. Мэтр Ольгерд стоит на пороге. Плащ у него в известковой пыли, лицо серое, а руки он держит перед собой, будто забыл их вымыть.
Он молчит.
Ксаэн поднимается.
— Сколько?
Ольгерд садится на табурет — тяжело, как старик, — и долго молчит.
— Двадцать три, — говорит он наконец.
Я закрываю глаза.
Двадцать три. Не одиннадцать. Швы под старыми плитами я не сумела прочесть.
— Я работаю дознавателем девятнадцать лет, — говорит Ольгерд, глядя в пол. — Я снимал показания на трёх войнах.
Он замолкает.
Потом достаёт из сумки книжицу, кладёт на колени и разворачивает.
— Ваша светлость. Девица Ливен. — Голос у него ровный, и оттого страшно. — Я буду записывать всё. Каждое имя. Каждую плиту. Каждую монету из этих счетов.
Он поднимает на нас глаза.
— И я хочу, чтобы вы понимали, чем это кончится.
Он листает свою книжицу.
— В той книге, что вы привезли из Даргена, четыреста имён плательщиков. Я успел просмотреть первую сотню. — Пауза. — Двадцать девять из них сидят в Королевском Совете.