Страница 32 из 90
Я вижу его издалека, ещё с седла: он на снегу, в чёрном, без плаща, а за его спиной ровными рядами стоят гвардейцы. Ворота Обители заперты. На стене торчат серые фигурки сестёр.
Он держит осаду шестой день. Без права войти внутрь. Он оборачивается на стук копыт, и я вижу его лицо. За эти дни он осунулся так, будто не спал ни разу.
Меня стаскивают с седла, и я иду к нему сама, хотя ноги не держат. Куртка порвана, лицо в саже, руки разбиты, волосы обрезаны как попало.
Он смотрит на меня.
И вдруг делает то, чего не делал никогда: протягивает руку и накрывает ладонью мою щёку. Просто держит.
Пальцы у него дрожат.
— Ты вернулась, — говорит он.
— Я привезла, — отвечаю я.
Я расстёгиваю куртку и достаю книгу. Она тёплая от моего тела, медные накладки оставили у меня на рёбрах синяки, и я всё ещё не могу разжать пальцы.
— Здесь всё. Все выплаты. За три года. За всех.
Он берёт её.
— И ещё кое-что, ваша светлость. — Голос у меня наконец срывается. — Там есть Элиза.
Он замирает.
— Что?
— Ваша сестра. — Я открываю книгу на заложенной странице и подаю ему. — «За девицу д'Аргалл, Э., уплачено полностью. Возвращена. Расчёт закрыт».
Ксаэн смотрит на строку.
А потом на имя плательщика.
И в этот момент вокруг нас всё мгновенно белеет: снег вздымается столбом, ворота Обители затягивает коркой льда в палец толщиной, а гвардейцы позади разом отступают на шаг.
Я не отвожу глаз.
— Кто он? — тихо спрашиваю я. — Кто платил за вашу сестру?
Ксаэн поднимает голову.
— Мой отец, — говорит он.