Страница 33 из 90
Глава 19. Имя отца
От ворот Обители мы уходим к лагерю на опушке, и всю дорогу Ксаэн молчит. Книгу он несёт под мышкой. Не открывает.
В шатре жарко от жаровни. Меня усаживают, суют в руки горячее вино, Марта стаскивает с меня обледеневшие сапоги и ругается вполголоса, когда видит мои ноги. Я не чувствую ни ног, ни вина.
— Оставьте нас, — говорит Ксаэн.
Марта смотрит на меня. Я киваю. Она уходит. Он поворачивается не сразу.
— Скажи мне, что ты ошиблась. — Пальцы у него на переплёте белые. — Что там другое имя. Что ты не разобрала почерк.
— Не могу.
Он кладёт книгу на стол. Открывает сам, впервые. Листает, находит.
Долго стоит над строкой.
— «За девицу д'Аргалл, Э. Уплачено полностью», — читает он вслух, и голос у него делается будничным. — Тридцать золотых. За мою сестру взяли дешевле, чем за тебя.
Он проводит ладонью по лицу.
— Я думал, отец не знал. Он был сломлен, когда она вернулась. Не выходил из своей комнаты. Умер через год, и я хоронил его и думал: вот человек, которого убило горе.
По стенкам шатра ползёт иней.
— А он платил. Раз в квартал. — Ксаэн смотрит на меня, и в его светлых глазах пусто, как в промёрзшем окне. — Я нашёл эти счета в наших книгах два года назад. Они были помечены «пожертвования на обитель». Я решил, что он жертвует сёстрам, чтобы за неё молились.
— Ксаэн, — говорю я.
Я впервые называю его по имени. Оно выходит само.
Он замирает.
— Он не молился за неё, — говорит он тише. — Он её туда сдал. За то, что она отказалась выйти за того, кого он ей выбрал. И ему её вернули. Кроткую.
Он берёт со стола кубок — и сжимает. Металл сминается у него в кулаке, как бумага.
— Три года я ездил к этим воротам, — говорит он. — И каждый вечер садился ужинать с человеком, который это сделал.
— Вы не знали.
— Я должен был знать.
Он бросает смятый кубок на стол. Я поднимаюсь. Ноги не держат, и я хватаюсь за спинку стула.
— Посмотрите на меня.
Он не смотрит.
— Ксаэн.
Он поворачивает голову.
— Меня продал мой отец, — говорю я. — Я двадцать лет провела с ним в одной мастерской. Я знаю, как он гладит камень, прежде чем поставить резец. Я знала его лучше всех на свете.
Голос садится, и я упираюсь ладонями в стол.
— И я не увидела ничего. До того самого дня, когда услышала за дверью «за ней приедут на рассвете».
Он молчит.
— Такие трещины не видно снаружи, — говорю я. — Пока по камню не ударят.
Ксаэн смотрит на свою руку. Разжимает пальцы. И садится на пол у стола, привалившись спиной к столешнице. Я опускаюсь рядом. Не касаюсь. Просто сажусь так, чтобы моё плечо было рядом с его плечом.
Мы сидим молча. Жаровня потрескивает. За пологом ходит ветер.
— Виенна, — говорит он наконец, глядя перед собой. — В этой книге четыреста имён. Ты понимаешь, что это значит?
— Что четыреста семей отдали своих женщин.
— Что четыреста семей заплатили. — Он поворачивает ко мне голову. — А среди плательщиков есть те, кто сидел с нами в зале Совета. Половина Совета, Виенна. Может, больше.
Я перестаю дышать.
— Значит, когда мы принесём эту книгу…
— Мы принесём Совету список его собственных грехов. — Ксаэн смотрит в потолок шатра. — И они не станут судить Обитель. Они будут спасать себя. Они найдут способ.
— Какой?
— Самый простой. — Он усмехается, и от этой усмешки мне становится холоднее, чем от инея на стенах. — Объявят книгу подделкой. Дочь камнереза украла её из чужого дома, значит, она воровка. Воровка и лгунья, а герцог д'Аргалл выгораживает свою любовницу.
В шатре тихо.
Он прав. И самое скверное, что я это понимала ещё в даргенском лесу, просто не позволяла себе додумать. Я поднимаю книгу с пола и кладу себе на колени.
Думай, Виенна.
Четыреста имён. Половина из них в Совете. Одна книга и двенадцать дней.
— Значит, нам нужен кто-то, кому Совет не сможет отказать, — медленно говорю я.
— Такого нет.
— Есть. — Я поднимаю голову. — Их женщины.
Ксаэн поворачивается ко мне.
— Живые женщины, — говорю я. — Не бумага. Не мои слова. Не имя вашей сестры. Восемнадцать возов уже вывезли, но там, за этими стенами, ещё остались. Ниса осталась. Вытащите их. Приведите в тот зал — худых, стриженых, с пустыми глазами. Пусть лорды посмотрят своим дочерям в лицо.
Он поднимается медленно.
— У меня нет предписания входить.
— У вас есть книга. — Я встаю следом и протягиваю её ему. — Вот доказательство, которое требовал Совет. Оно у вас в руках. Езжайте к королевскому дознавателю и берите предписание.
— Три дня туда, три обратно. — Он смотрит на полог. — За шесть дней они успеют вывезти всех.
— Не успеют. — Я слышу собственный голос и не узнаю его: он звучит спокойно. — Потому что все шесть дней у ворот будет стоять ваша гвардия. А я останусь с ней.
Ксаэн застывает.
— Нет.
— Я остаюсь.
— Виенна. — Он делает шаг ко мне. — Вэйран знает, что книгу взяла ты. Он в двух днях пути. Если ты останешься здесь, он приедет сюда.
— Знаю. — Я не отступаю. — Поэтому вы должны вернуться быстрее, чем он.