Страница 22 из 90
— Если бы я убил его в своём доме, — произносит он наконец, — завтра ты стояла бы перед Советом одна. Без меня.
Он поднимает руку — медленно, будто сам не понимает зачем, — и стирает большим пальцем то место на моей скуле, где были чужие пальцы. Его прикосновение холодное. И от него у меня перехватывает дыхание сильнее, чем от всего, что было минуту назад.
— Я запомнил, где была его рука, — говорит он очень тихо. — Это надолго.
Он отходит и берёт со стола перчатки.
— Иди спать. Завтра говорить будешь ты. Я не смогу помочь ни словом.
* * *
Ночью я сижу у камина, поджав ноги, и смотрю, как прогорают угли. Он не ошибся ни в чём. Завтра меня отдадут. Договор, задаток, печать. Совет не станет ссориться с южными рудниками из-за дочери камнереза.
Если, конечно, завтра речь пойдёт обо мне.
Я сажусь прямее.
Думай, Виенна.
О чём будут говорить в том зале? О споре двух лордов из-за девицы. Мою жизнь положат на весы, где на одной чаше рудники, а на другой — гордость северного герцога. Что бы я ни сказала, я останусь гирей на чаше.
Значит, надо убрать себя с весов. Надо, чтобы завтра в том зале говорили не обо мне.
А об Обители.
Я беру свечу и иду будить Курта.