Избранная для Легионера

Глава 12

Мы углубились в лабиринты Гранд-Базара Вердикт-Прайм. Это был не просто рынок; это был гигантский, дышащий организм, бурлящий жизнью, звуками и запахами. Воздух гудел от громких голосов торговцев, щёлкающих и шипящих наречий десятков рас, смешанных с музыкой, доносящейся из таверн, и гудением антигравитационных платформ, перевозящих грузы.

Я шла, разинув рот, и мои глаза просто разбегались. Казалось, здесь можно было купить всё что угодно: от диковинных фруктов, светящихся изнутри нежным светом, до сложнейшей техники. На прилавках соседствовали грубые кованые ножи и изящные голографические проекторы, свёртки с ароматными пряностями и стопки микрочипов с данными. Одно помещалось рядом с другим, создавая сюрреалистичную, оглушающую картину.

Я замедлила шаг, заворожённая сиянием, исходящим с одного из лотков. На чёрном бархате лежало украшение — подвеска на тончайшей цепочке. Камень в её центре был величиной с ноготь и переливался, плавно меняя цвета от глубокого сапфирового до нежного розового и ослепительно-белого. Он словно поймал и заключил в себя всё сияние окружающего рынка. Я машинально прикоснулась к своей шее. «Как же оно должно красиво смотреться...»

Внезапно мою руку, тянущуюся к украшению, схватила сильная и тёплая ладонь. Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Корвел, его лицо было невозмутимо, но взгляд — твёрдым.

— Это подделка, — прозвучал его низкий, бархатный голос, едва слышный сквозь рыночный гамм. — Настоящий адрактит по карману немногим.

Я вздохнула, с сожалением глядя на переливающийся камень. Пусть и подделка, но он был невероятно красивым.

— Подделка или нет, — пробормотала я, — но такая красивая…

Корвел фыркнул, и в его глазах мелькнула тень чего-то опасного.

— Этот «камень» — не украшение. Настоящий адрактит — это квантово-стабилизированный энергетический концентратор. Проще говоря, довольно опасное оружие. Активный кристалл, брошенный в режиме перегрузки, можно сравнить с компактной гранатой. Только вот взрывной волной дело не ограничится — он испарит половину этого рынка, не оставив и пыли.

У меня отвисла челюсть. Я снова посмотрела на сияющую безделушку, и теперь её переливы казались мне зловещими. По спине пробежал холодок.

— И... и такое здесь можно просто продавать? — выдохнула я в ужасе. — И... подделка на такое способна?

— Да, — коротко и безразлично ответил Корвел, видимо, отвечая сразу на оба вопроса, и повлёк меня дальше, вглубь рыночного хаоса.

Мы протиснулись сквозь шумную толпу, и Корвел остановился перед неприметной, почти потайной дверью. Она была отлита из матового, темного металла и выглядела так, будто вела в подсобку или технический отсек, а не в лавку знающего специалиста. Ни вывески, ни опознавательных знаков — только маленькая, тускло мерцающая сенсорная панель сбоку.

Корвел повернулся ко мне, его лицо было серьезным, а взгляд — прямым и немного отстраненным, будто он вспоминал что-то давнее и не очень приятное.

— Человек, к которому мы идем, — начал он, — она помогла мне… пару раз в прошлом. Когда эта метка вела себя непредсказуемо и чуть не свела меня в могилу. Пока что она единственная, кто приходит на ум, когда речь заходит об этом. Другого эксперта я не знаю.

Я молча кивнула, понимая всю важность момента. Если этот человек — единственная ниточка к разгадке, то другого выбора у нас нет.

Он задержал взгляд на мне, и в его глазах мелькнуло что-то предупредительное.

— Но учти, — продолжил он, и его тон стал чуть суше. — Она… своеобразна. Довольно эксцентричная. И странная. Поэтому что бы ты там ни увидела — постарайся не пугаться и не показывать вида. Она не опасна. Просто… необычна.

Я снова кивнула, на этот раз уже с легким нервным комочком в горле. Слова «эксцентричная» и «странная» в устах Корвела, который видел, наверное, всю подноготную этой галактики, звучали особенно многозначительно.

Капитан повернулся к панели и приложил к ней ладонь. Раздался тихий щелчок, и массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская нас внутрь.

То, что открылось моим глазам, заставило меня замереть на пороге. Я приготовилась увидеть нечто вроде лаборатории или кабинета врача — стерильное, технологичное пространство. Реальность оказалась иной.

Мы вошли в помещение, которое больше напоминало логово алхимика из старинной фантастической книги, случайно затесавшееся в сердце ультрасовременного мегаполиса. Воздух был густым и тяжелым, пахнущий пылью, сушеными травами и чем-то еще, металлически-кислым. Свет исходил от множества источников: мерцающих голографических схем, плавающих в стеклянных шарах шаров энергии и просто от старомодных свечей, наполовину оплывших и вставленных в причудливые канделябры из обрезков труб и шестеренок.

Повсюду, на всех горизонтальных поверхностях, громоздилось оборудование и детали, происхождение которых я не могла даже предположить. Стеклянные колбы с разноцветными жидкостями тихо побулькивали над синими огоньками горелок. Стены были заставлены стеллажами, ломящимися от книг в кожаных переплетах, дисков с данными и просто груд непонятного хлама. В углу тихо пощелкивал и мигал какой-то агрегат, похожий на сердце какого-то механического исполина.

И в самом центре этого хаотичного буйства, спиной к нам, возилась у одного из таких станков невысокая фигура в просторном, запачканном промасленном халате. Из-под капюшона, наброшенного на голову, выбивались прямые, неестественно белые пряди волос. Руки, засунутые в толстые перчатки, ловко орудовали каким-то паяльным инструментом, от которого летели яркие, ослепительные искры.

Корвел сделал шаг вперед, и скрип его сапога по металлическому полу прозвучал невероятно громко в этом наполненном тихим гулом помещении.

Фигура у станка вздрогнула, резко выпрямилась и выключила инструмент. Искры погасли. Затем она медленно, очень медленно повернулась к нам.

Из-под капюшона на нас смотрело лицо женщины. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, а глаза… Глаза были огромными, невероятно выразительными и ярко-фиолетовыми, словно два куска аметиста. Они казались чуть больше, чем должны быть, и в них светился пронзительный, изучающий, почти безумный интеллект. На виске и щеке мерцали тонкие, изящные серебряные кибернетические импланты, похожие на замысловатые узоры инея.

Она скинула перчатки, и я увидела, что её пальцы были длинными и тонкими, а ногти — коротко остриженными и покрытыми темными пятнышками, будто от химических ожогов или краски.