Избранная для Легионера

Город за окном постепенно погружался в ночь, но не темнел, а лишь менял палитру. Неоновые огни зажигались ярче, аэромобили рисовали в небе длинные светящиеся шлейфы, и весь Вердикт-Прайм превратился в гигантскую, пульсирующую светом биомассу. Я уставилась на это зрелище, почти медитируя, и совсем не заметила, как ко мне подошёл Корвел.

Вернее, не подошёл, а подкрался – его шаги были абсолютно бесшумными. Я вздрогнула, лишь когда он оказался рядом. В его руках был простой металлический поднос с двумя мисками, от которых исходил лёгкий, аппетитный пар.

Не говоря ни слова, он ногой нажал на едва заметную панель на полу. Из неё бесшумно выдвинулся низкий матовый столик, парящий в нескольких сантиметрах от поверхности. Корвел поставил на него поднос и развалился на диване рядом со мной, так что я почувствовала исходящее от него тепло.

Он был одет по-домашнему: простые тёмные штаны и свободная рубашка из мягкой ткани, расстёгнутая. В этом простом наряде он казался менее грозным, более… человечным. И была прекрасно видна его мощная грудь, рельефный пресс и та самая, наша общая, загадочная метка. Чёрный, сложный узор, похожий на стилизованный цветок, казалось, пульсирует в такт его спокойному дыханию.

— Присоединяйся, — сказал он просто, и его бархатный голос прозвучал как-то по-новому, без привычной командирской металлической нотки. Он снова нажал куда-то ногой, и из пола перед нами вырос тонкий экран. На нём сразу же заиграло какое-то шоу – яркое, динамичное, с участием существ самых невероятных рас, которые что-то горячо обсуждали и периодически взрывались заразительным, щёлкающим смехом.

Это было так неожиданно и так… нормально, что я невольно расслабилась. Мы ели – в моей миске оказалось что-то вроде ароматного рагу с нежным мясом и странными, хрустящими овощами, — и смотрели передачу. Юмор был своеобразным, но достаточно универсальным, и я пару раз даже тихо фыркнула.

Атмосфера была на удивление уютной. Гул мегаполиса за стеклом оставался за пределами этой комнаты, здесь же было тихо, тепло и пахло едой. Исчезла натянутость, пропал страх. Корвел молчал, но его молчание уже не было грозным или оценивающим. Оно было… другим.

— Так откуда же ты, Екатерина? — спросил он. И это не был допрос. В его голосе сквозил искренний, спокойный интерес.

Мне вдруг страшно захотелось рассказать. Поделиться. Выговориться.

— С планеты под названием Земля, — сказала я, пожимая плечами.

Корвел на секунду замер, а затем тихо рассмеялся. Это был не тот смех, что был в капитанской каюте, а скорее мягкий, удивлённый звук.

— Земля? — переспросил он. — Серьёзно? Оригинально. В смысле, «почва», «грунт»? Так и назвали целую планету?

Внезапно во мне проснулся невиданный доселе патриотизм. Я насупилась и посмотрела на него с немым укором.

— А что тут такого? — возразила я, стараясь звучать обиженно, но получалось скорее обиженно-смешно. — Это само за себя говорящее название! Планета, на которой есть жизнь, — это земля! А как ещё её называть, если мы… — я запнулась, — …если мы долгое время думали, что мы одни во всей вселенной. Что наша планета — это и есть вся «земля», что есть.

После этих моих слов удивление на лице Корвела сменилось на неподдельный, глубокий интерес. Он отодвинул пустую миску и внимательно посмотрел на меня.

— Если это так, — произнёс он задумчиво, — если ваше развитие ещё на том уровне, когда вы не покидали свою систему и считали себя единственными… то как ты вообще здесь оказалась? Вы вряд ли могли изобрести технологию для преодоления таких расстояний.

Я грустно вздохнула и показала на своё запястье, где тёмным клеймом выделялась та самая метка.

— Я же говорила. Из-за этого. Я не летела на корабле. Я просто… провалилась сквозь стену своего дома и оказалась в той ужасной пустоши. Это было похоже на телепортацию, только очень страшную и болезненную. Я сама ничего не понимаю.

Корвел слушал, не перебивая. Его взгляд стал сосредоточенным, аналитическим, но без прежней суровости. Он смотрел то на мою метку, то на свою.

Он помолчал несколько долгих секунд, будто взвешивая какую-то сложную мысль.

— Не переживай, — наконец сказал он, и его голос снова стал мягким. — Завтра мы сходим к одному человеку. Думаю, он сможет нам помочь разобраться, что это за метки и что с тобой произошло.

В его словах прозвучала такая уверенность и спокойствие, что мне стало заметно легче. Впервые за всё время эта тайна перестала казаться такой одинокой и неподъёмной. Пусть я и не понимала, что происходит, но теперь со мной был кто-то, кто был готов помочь её разгадать.

Я кивнула, чувствуя, как наваливается внезапная усталость от переполняющих эмоций.

— Спасибо, — прошептала я. — И за еду, и за… всё.

Он лишь кивнул в ответ, погасил экран и поднялся.

— Отдыхай. Завтра будет важный день.

И я осталась одна в полусумраке огромной комнаты, глядя на огни чужого, но такого прекрасного города, и впервые с момента моего исчезновения с Земли почувствовала не страх, а слабый, но настоящий лучик надежды.